- Вовсе нет. Представьте, что мы с вами живем в двухмерном пространстве, то есть у нас есть лишь длина и ширина. И они грозят исчезнуть. Узнав об этом, мы просто поднатужимся, все вместе поднатужимся и встанем на ноги, то есть приобретем высоту. Иными словами, мы возьмем плоскость, наше обиталище, и свернем ее в замкнутую фигуру с совершенно иными свойствами. Таким же образом человечество встанет над нашим трехмерным миром, умеющим существовать лишь в одном направлении, лишь от прошлого к будущему.
- Вы сказали «встанет»? Перед этим вы говорили, что мы уже освоили прошлое?
- Мы иногда путаем времена, - вставил Пелкастер. - Когда живешь в прошлом, это бывает.
- Вообще-то, мне надо было сказать «встает», ибо повозки наши все еще движутся по физическим прериям четвертого измерения, - сказал Эйнштейн, принявшись покрывать формулами страницы своего блокнота.
Обмозговав услышанное, Пуаро спросил Пелкастера:
- И что, я также смогу жить везде, где захочу?
- Конечно. Надо лишь поверить. Стать самим собой. И, само собой, разумеется, развить воображение. В мире с четырьмя измерениями оно играет важнейшую роль.
- Это ваше заявление превращает все в шутку...
- Отнюдь. Воображение ведь есть способ проникновения в неизведанное или недоступное, не так ли?
- А! Понимаю. Вы хотите сказать, что вневременным существам не нужно лезть в машины времени, но достаточно вообразить?
- Совершенно верно.
- Я видел фильм, в котором люди перемещаются в пространстве таким образом. Это был фантастический фильм, русский, кажется.
- Все когда-то было фантастикой, даже колесо. Вы попробуйте повоображать как-нибудь на досуге. Но имейте в виду, что надо иметь ясное представление о месте, в которое хотите попасть. И знать, что некоторых областях прошлого метеорологическая обстановка весьма неблагоприятна в связи с постоянным падением метеоритов.
- Хорошо, попробую, - кивнул Пуаро, думая, что к динозаврам его вряд ли потянет, разве что ко двору короля Артура.
- Обязательно попробуйте.
- Но, уважаемый Пелкастер, если все это так, как вы говорите, если кругом полно людей из будущего, то почему я никогда их не видел? Ну, кроме вас, разумеется?
- Дело в том, что во времени множество куда более приятных мест, чем это.
- Чем это?
- Да. Во времени множество куда более приятных мест, чем Эльсинор да и вся эта планета в целом.
- Почему же вы здесь тогда?
- Я здесь по обязанности, - кротко сказал Пелкастер. - Видите ли, я – миссионер здесь...
- А вы? - посмотрел Пуаро пытливо на Эйнштейна, закончившего писать.
- В смирительной рубашке лучше думается, - подмигнул тот. И показал язык, став весьма похожим на своего однофамильца.
- Я вижу, у вас испортилось настроение? - участливо посмотрел Пелкастер.
- Да, мой друг, испортилось...
- И почему же?
- Вы сказали, что Эркюль Пуаро находится сейчас не в самом приятном месте...
- Ну, это фигура речи. Да, в Эльсиноре маловато людей из будущего, но зато много из прошлого. Я бы сказал, что Эльсинор это дорожная гостиница на пути из прошлого в будущее.
- Эльсинор это дорожная гостиница на пути из прошлого в будущее? - удивленно повторил Пуаро.
- Совершенно верно, - осклабился Эйнштейн.
- Погодите, погодите! Вы хотите сказать, что наши Наполеон Бонапарт, герцог Отрантский, Антуан де Сент-Экзюпери и вы, Альберт Эйнштейн, настоящие?
- Да, мы настоящие, - не обиделся великий физик. - Мы есть настоящие, и Эльсинор – это настоящая дорожная гостиница, в которой останавливаются на пути в будущее.
- Ну, все мы на пути в будущее. Лишь смерть останавливает это движение.
- Это не совсем так, - возразил Пелкастер.
- Что не совсем так?
- Что смерть останавливает движение в будущее. И что
Пуаро почувствовал: еще немного такой беседы, и мозги у него вышибет вон. Тем не менее, он продолжал спрашивать:
- Вы не настоящие на все сто?..
- Да. Потому что, к примеру, в Наполеоне Бонапарте лишь душа и память настоящие. А тело его принадлежит, извините, принадлежало обычному человеку, лишившемуся в результате психического заболевания души и памяти... В принципе, можно сказать, что такие люди – лишившиеся души и памяти – есть в нашей дорожной гостинице своеобразные номера, занятые душами или квинтэссенцией перечисленных вами персон.
- Извините, - сказал Пуаро, вставая с блуждающей улыбкой. - Я должен идти. У меня что-то с головой. Похоже, кто-то ее для себя освобождает.
Зная о способности Пелкастера с его дружком Эйнштейном доводить любого человека до тихого умопомешательства, Гастингс не уходил далеко. Он подхватил Пуаро за локоть в дверях большой гостиной и повел его на свежий воздух, увещевая, что в знакомствах в этом доме надо быть осторожнее.
