- Скорее всего. Поверьте мне, любой человек, увидев вас обнаженной, и к тому же крепко спящей, испытает соблазн.
- Он не способен к сексу с женщиной, так как родился с деформированным пенисом, а несколько неквалифицированных хирургических операций лишь усугубили уродство. Это я знаю отнюдь не от Аннет Маркофф.
- Хм. Интересная параллель. В одном из документов, проходивших по делу Ист-Эндского Потрошителя, говорилось, что ужасающими убийствами он, скорее всего, мстит женщинам за свою неспособность к сексу.
- Видимо, он действительно не смог этого сделать... - сказала Генриетта, имея в виду Падлу. Лицо ее осенила тень легкого сожаления.
- Или пытался сделать это так, что профессор не смог себя не выдать...
Пуаро замолчал – он вытирал из памяти безобразные картинки, пришедшие на ум.
- Вы думаете, Перен пытался вмешаться?
- Да. Профессор рванулся к вам на выручку, но был ранен Катэром, сообщником Потрошителя. Думаю, за это Катэр вскоре и поплатился, поплатился жизнью…- Пуаро замолк, он с удовольствием рассматривал женщину. Свою собственную женщину.
- Почему вы смотрите так? - спросила та кокетливо.
- Впервые я, разъясняя преступление, чувствую себя истинным богом.
- В самом деле?
- Да. Ибо разъясняю, пребывая в постели с богиней.
Генриетта растрогалась, проворковала:
- Помните, как вас, полубесчувственного, привезли в Эльсинор в инвалидной коляске? Кругом было много народу, глазевшего на самого Пуаро, но вы видели одну меня!
- Я помню... Кажется, это я видел во сне. Где же ваши губки, божественная Астарта? Я так по ним истосковался.
Они поцеловались над столом. Икринка с губы Генриетты перекочевала Пуаро в рот. Он ее проглотил.
- Что вы так на меня смотрите? - спросила она, доев канапе с икрой.
- У вас прекрасный аппетит...
- Да я это из-за вас так ем! Вы же любите полных женщин!
- Я не люблю полных женщин. Я люблю одну женщину. Вас...
- Но вам же будет приятно, если она будет весить фунтов так на двадцать больше?
- Возможно, мне было бы приятнее любить эту женщину. Но не намного.
- Да кушайте и вы, дорогой, кушайте, - чмокнув любовника в лоб, взялась Астарта за телячье суфле. - Силы ваши нам еще понадобятся.
Пуаро взял канапе с черной икрой. Съел, о чем-то думая. Спросил, стесняясь:
- А что Падлу изобразил на вашей спине? Недосуг было посмотреть.
- А вы поглядите, - засмеявшись, показала Генриетта спину. На ней наискось краснела надпись «Курвина де Блядо», очерченная, как штамп, прямоугольником. Вернувшись в прежнее положение, женщина увидела, что сыщик сидит нахмуренный.
- Что с вами, милый? - улыбка слетела с ее лица потревоженной голубкой.
- Завтра же вызову Падлу на дуэль. Вы дадите мне пистолет?
- О, вы – рыцарь! Мой рыцарь! Однако никаких дуэлей – я не хочу рисковать вашим будущим. На чем вы остановились?
- Видимо, профессор был уверен, что Падлу продолжит свою деятельность. Потому, перевязавшись, он позвонил Бертрану, прятавшемуся в поселке, и поручил ему понаблюдать за священником. В отличие от нас с Гастингсом Бертран не просчитался. Он весь день наблюдал из лесу за хижиной Катэра. Когда под покровом ночи в нее проследовала Николь Пелльтан, он не покинул своего поста, хотя, видимо, и уверовал, что, кроме любовной сцены, в хижине вряд ли что произойдет. И ошибся – через некоторое время к окну хижины подошла Люсьен. Некоторое время она стояла, ошарашено наблюдая за происходящим в доме, затем, взбеленено пнув стену ногой, убежала...
- Откуда вы это знаете?
- На следующий день я обошел хижину Катэра. И видел следы маленькой ножки Люсьен. А в лесу неподалеку – лежбище Каналя.
- Почему вы решили, что Каналя?
- Он потерял там наперсток. А кто, кроме него, мог носить с собой наперсток?
- Понятно. А что, по вашему мнению, происходило в хижине?
- Ролевая игра. Катэр изображал Джека Потрошителя, Николь - его жертву. Предваряя вопрос, скажу, что, осматривая хижину, я видел на простынях, помимо, конечно, крови Катэра, характерные пятнышки от кровоточивших ранок. А полу и на кровати - дюжину швейных иголок, они еще принудили меня подозревать Каналя с его портновской манией.
- За Николь это водится...
- Садомазохистские штучки?
- Да. Из-за этого Катэр и сбежал от нее, едва женившись.
Скептически поразмыслив над этими словами, Пуаро продолжил:
- Думаю, помимо надписи «До гроба вместе. Франсуа и Николь», любовники изобразили кровью на своих лбах цифры 1 и 2. И потому, выплескивая злобу на свою любимую куклу, Люсьен нарисовала на ее лбу 0.
- Складно у вас получилось. Но кто убил Катэра?
