- Да, в нормальном состоянии Пуаро никак не смог бы похитить ни профессора, ни даже кресла из своей спальни. И потому он терпеливо дожидался приступа безумия. Дожидался, зная, что охваченный им, способен на все.
- Пуаро и безумие? Нет, я не верю ни единому вашему слову, - недоверчиво покачал головой Гастингс. - У Пуаро нет ковра-самолета, а зимой отсюда пешком не выберешься, особенно с профессором подмышкой.
- У меня есть доказательства, но я догадываюсь, что господин Пуаро не станет требовать их предъявления. Ведь так господин Пуаро?
Выступление следователя Лурье длилось минуты три-четыре. Этого времени Пуаро хватило, чтобы превратиться в выжатый лимон, в немощного человечишку. Картинки прошлого, оживленные Лурье, хоть и вкривь вкось оживленные, встали в его сознании. Он явственно увидел саксофониста с раскроенным черепом, увидел жену, истекающую кровью на брачном ложе, ее бедных детей, увидел лисье лицо господина N. Пуаро бы вынес все это и улыбнулся скептической своей улыбкой, если бы не Генриетта. Она смотрела на него, как на жалкого старикашку, продрогшего от теплого летнего ливня, смотрела как на использованную прокладку...
- Я думаю, вам надо умереть сейчас прямо сейчас, это будет эффектно - сказал тут профессор.
- Умереть, как умер Геркулес, - усмехнулись алые уста Генриетты.
Пуаро не ответил. Он сомнамбулой встал. Направился, прихрамывая, к выходу, вышел, аккуратно прикрыв за собой дверные створки. Тут же из прихожей раздались крики, звуки борьбы, затем выстрелы, послышалось падение тел. Спустя несколько секунд двери гостиной с грохотом распахнулись. Распахнулись от удара ноги Пуаро, казавшегося теперь выше ростом и плечистее. Глаза его безумно горели, правой рукой он держал за шиворот бесчувственного Жюльена Жерара, левой - старшего санитара Джонсона, пытавшегося стать на ноги. Ухватив взглядом профессора, одного лишь профессора, безумный Пуаро, звонко столкнул головы своих жертв, отбросил обмякшие тела в сторону (с такой силой, что на своем пути они смели все), метнулся к Перену, сунул его подмышку и был таков.
Поздно вечером, уже в сумерки, Перен вернулся в Эльсинор. Помятый, продрогший, но полный сил и планов. Доктору Майеру, немедленно занявшемуся профессорскими ссадинами, он сказал, что пациент Эркюль Пуаро усоп под Апексом, на перевале. Усоп, уже видя конечный пункт своего предприятия.
- От чего же он скончался? – поинтересовался доктор Майер, смазывая йодом ссадину на высоком профессорском лбу.
- Наверняка зная из ЭЭГ, что Пуаро предпримет попытку побега именно сегодня, я приказал обработать белье бедняги потоксом.
- Вашим потоксом?! Поднимаясь с вами наверх, на перевал, он вспотел, пот, пропитав одежду, гидрировал потокс, превратив его в яд, и Пуаро умер в страшных мучениях точно так же, как умер Геркулес?!
- Да. Точно так же, как умер Геркулес. Муки его были ужасными, думаю, он их заслужил.
- Вы гений, профессор. Гений медицины, и гений драматургии.
- Вы займетесь трупом? - спросил Перен, подавив самодовольную улыбку. - Его вот-вот доставят?
- Да, конечно, профессор. Это доставит мне удовольствие, ведь мы не каждый день отправляем в Мир Иной Геркулесов…
Часть третья
Жеглов
Владимир Высоцкий.
- Так, хорошо... Головорезы, что надо. Все продумали? Подходы, отходы?
- Да, шеф, все в ажуре.
- Я уже несколько раз слышал это.
- Что слышали?
- «Да, шеф, все в ажуре». Я это слышал, а потом мне докладывали о полном провале.
- Обижаете, Yours Excellence. У нас проколов не бывает.
- Дай-то Бог. И, смотрите, не напутайте с ними. Это важно.
- Не напутаем.
- Ну, тогда вперед. Да пособит вам Всевышний!
- Вперед, так вперед. До встречи, шеф.
-До встречи.
Семь человек вышли из кабинета, друг за другом пошли длинным коридором и скрылись за дверью с надписью «Выход». Спустя полчаса семь цинковых гробов дребезжали в фургоне, мчавшемся в ночи.
Глеб Жеглов стоял у окна и не верил своим все на свете видевшим глазам: бороздя снег, со стороны кладбища к Эльсинору в строгом строевом порядке продвигалось до двух десятков пехоты. В форме времен наполеоновских войн, того же времени ружьями с приткнутыми штыками. Привычно выругавшись, он поискал в карманах, подмышкой и под ремнем свой ТТ, не найдя, решил, что обойдется, ведь давно с французами вроде союзники. Тут, не постучавшись, вошел Володя Шарапов, стал с начальником плечо к плечу.
- Ты что по этому поводу думаешь? - не отрывая зрения от мерно надвигавшейся колонны, спросил Жеглов глухо.
- А что тут думать? Бонапарт пять минут назад скопытился, - ответил Шарапов. - Увидел это войско со своей колокольни и скопытился. Я так понимаю, от радости, хотя Груши, помнится мне с училища, кавалерией командовал.
