Поэтому мы договорились как-то днем встретиться в библиотеке, где мы проводили ночевку. Место предложил Уэстон. Не знаю, почему он выбрал именно его: чтобы пробудить воспоминания или просто потому, что других свободных помещений не оказалось. Но размышлять об этом мне не хотелось.
Вчера я купила в Уитстабле, неподалеку от гостиницы, материалы для поделок и теперь раскладывала их на столе. Дверь открылась, и вошел Уэстон. Я сразу почувствовала волнение и неуверенность, поскольку мы не виделись уже несколько дней. О сегодняшней встрече мы договорились в короткой переписке. Когда он появился в комнате, у меня перехватило дыхание: увидев его, я сразу вспомнила о поцелуе, и сердце бешено заколотилось. Черт возьми: он оказывал на меня такое влияние, даже когда совсем ничего не делал – просто дышал.
Он тихо закрыл дверь, и я опустила взгляд, притворившись, что крайне занята раскладыванием блестящего картона и шерстяных ниток.
– Привет, – поздоровался он и остановился перед столом, так что теперь мне все-таки нужно было на него посмотреть. Я выпрямила спину, поднялась и незаметно вытерла мокрые ладони о подол платья.
– Привет.
Никто не знал, что сказать, и мне внезапно захотелось вернуть ту непринужденную, расслабленную атмосферу, недолго царившую между нами. Я скучала по тому, как мы вместе проводили занятия с детьми, по его философским рассуждениям об астрономии или неудачным заумным шуткам о физике, которых на самом деле никто не понимал. Я даже скучала по его ворчанию и тому, как он сдавленно улыбался, когда у меня получалось его растормошить.
– Спасибо, что пришел. А то в одиночку я никогда не закончу.
Я показала на стол.
Он скептически задрал бровь.
– Ты что, решила мастерить поделки? Со мной?
Я еле сдержала смех: для этого ситуация была не особо подходящей.
– Я подумала, что будет здорово сделать всем участникам небольшой подарок на память.
Уэстон сел напротив, взял лист желтой блестящей бумаги и повертел его в своих больших руках. Руках, которые уже лежали на моей коже и обжигали ее. Руках, которые я представляла каждую ночь, мечтая, что они не только нежно коснутся моего бедра, но и пойдут на большее.
Я заставила себя вернуться к реальности.
– Мы сделаем маленькие падающие звезды, а на обратной стороне на память напишем дату ночи.
Он поднял глаза, и наши взгляды встретились. Мое сердце сильно забилось.
– И ты правда думала, что я отлично подойду, чтобы мастерить поделки?
Он сказал это так недоверчиво, что я усмехнулась. У меня никогда не получалось долго быть серьезной, злиться или обижаться. Даже в этой ситуации.
– Вообще-то нет, но я все-таки не хочу, чтобы все лавры за эту идею достались мне одной.
На мгновение у него на губах появилась осторожная улыбка. Значит, мы двигались в правильном направлении? Навстречу друг другу, вместо того чтобы бежать прочь? Или именно это и было ошибкой во всем уравнении?
– Не думаю, что получу за свою работу лавры. Скорее наоборот.
– Увильнуть не выйдет, даже не пытайся, – быстро сказала я и пододвинула ему через стол ножницы. – Вот шаблон, нужно нарисовать по нему форму на бумаге, а после вырезать. Справишься? Потом я приклею шерстяные нити, они будут как хвосты падающих звезд.
– Я постараюсь, – пробормотал он и взял подготовленный мной шаблон из толстого картона. Как выяснилось, Уэстон и тут стремился сделать все идеально. Он выравнивал бумагу, рисовал и вырезал так медленно, что мне показалось, что я сама справилась бы намного быстрее.
Положив себе в ладонь шерстяные нити, я наблюдала, как он вырезал зубцы звезды, прикусывая нижнюю губу.
– Ты издеваешься?
Он остановился и вопросительно посмотрел на меня.
– Ты о чем?
– Вот об этом! – Я указала на ровно сложенные звезды. – Они идеальны, – как можно удивленнее сказала я.
– И почему же это плохо?
– Потому что тебе не нужно быть идеальным во всем! Ничего страшного, если у одной из звезд будет косой зубец!
– Но зачем нарочно делать что-то не так, если я могу сделать правильно?
– Потому что людям свойственно совершать ошибки и поступать неправильно, так устроена жизнь!
Я была уверена, что теперь даже до Уэстона дошло, что на самом деле я говорила не про эти проклятые падающие звезды. Я намекала на его сдержанный образ жизни, который он отчаянно старался вести, только чтобы достичь чего-то далекого. Его перфекционизм приводил меня в бешенство!
Уэстон замешкался, нахмурился, будто выискивая в уме какую-то формулу, а затем взял идеальную звезду из идеальной стопки и вырезал на одном из зубцов неровный край. Он положил ее передо мной и посмотрел на меня. Я ухмыльнулась.
– Специально для тебя. Неидеально идеальная.
– Так-то лучше, – прошептала я и улыбнулась. – И что, это стоило тебе таких больших усилий? – тихо спросила я. Его рука все еще лежала прямо передо мной, и я спонтанно решила накрыть ее своей. Я просто не смогла удержаться.
