Сегодня я была как-то не в настроении проводить ночь в пабе. Поэтому через час я попрощалась со всеми и отправилась к себе в номер в гостинице. Я ненадолго задержалась у стойки регистрации, чтобы чуть-чуть поболтать с Джуди, а потом поплелась наверх. Этот день утомил меня больше, чем все предыдущие, вместе взятые. Я чувствовала себя физически вымотанной, хотя на самом деле меня мучило что-то скорее на уровне чувств. Может, это была просто гордость, которая не могла смириться с отказом Уэстона? Или же причина заключалась в том, что он был мне дорог, и я боялась, что он саботировал сам себя? Вставлял себе палки в колеса, чтобы отгородиться от своих чувств.
Но разве я поступала иначе? Я закрыла за собой дверь и включила верхний свет. Мой взгляд тут же метнулся к столу, на котором стоял серый пластиковый ящик. С вещами Ричарда.
Я до сих пор не нашла смелости в него заглянуть. Все придумывала оправдания, чтобы этого не делать. Но теперь время пришло.
Я медленно подошла к ящику, словно из него в любой момент могло что-то выскочить. Однако вокруг по-прежнему царила тишина, а вот мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Я осторожно сняла крышку и немного наклонилась вперед, чтобы заглянуть внутрь. На первый взгляд ничего страшного там не было, и мне не верилось, что сейчас мне предстоит впервые по-настоящему узнать, каким был родной отец. Конечно, я читала о нем статьи и научные труды, но это все равно было не то: теперь я могла сама взять в руки его личные вещи.
Отложив крышку, я сунула руку в ящик и вытащила стопку бумаг для занятий в лагере. Я раскрывала тайны одну за другой и раскладывала все вещи на столе.
Я взяла камень и повертела его. Это явно был метеорит, размером чуть больше моей ладони, асимметричной формы, напоминавшей очертания какой-то неизвестной планеты. Поверхность была черной и частично блестящей, как будто местами он был гладко отполирован во время своего путешествия через космос. Кое-где виднелись мелкие углубления и трещины, которые напоминали дороги и рассказывали историю метеорита. Он был холодным и гладким и в то же время шершавым, будто весь состоял из противоположностей. Я почувствовала энергию в кончиках пальцев и задумалась о том, как и почему этот метеорит достался Ричарду.
Я осторожно отложила его в сторону и взяла блокнот в черном кожаном переплете. Я открыла его, развязав кроваво-красный шнурок, и увидела рукописные заметки.
Я читала слова, которые ни о чем мне не говорили –
По телу побежали мурашки, и я стала листать дальше, пока не наткнулась на две фотографии между страницами. Одна из них была старой, слегка пожелтевшей и с мятыми углами, но на ней можно было четко разобрать двух людей. Они с улыбкой смотрели друг на друга, мужчина обнимал девушку за талию, а стояли они на холме за домом моей бабушки. Это были мои родители. Я перевернула фотографию и обнаружила слова:
Черт возьми. Откашлявшись, я смахнула слезу с глаз. Сегодня я и так была не в себе, и у меня точно больше не осталось сил скрывать чувства. Я со жгучей болью поняла, как сильно сожалела, что никогда его не знала. Никогда не имела возможности с ним поговорить.
Я отложила фотографию и посмотрела на следующую.
На ней были Уэстон и Ричард. Оба улыбались в камеру, а на вытянутой ладони Уэстона лежал метеорит, который я уже нашла в ящике. Я задумалась: может, Уэстон отказался от вещей, потому что его переполняли воспоминания? Мне и самой было тяжело разбирать ящик, хотя я видела содержимое впервые в жизни.
На этой фотографии Уэстон был на несколько лет моложе. Я перевернула снимок и увидела на обратной стороне дату. Тогда ему было лет двадцать пять.
Весь следующий час я просматривала все бумаги, чтобы не упустить ничего важного, касавшегося меня и моей семьи. Я нашла несколько записей об исследовательских поездках, в которых иногда упоминалось имя Уэстона, а также другие учебные материалы того времени, когда он работал вожатым в лагере. Однако самыми личными вещами оказались фотографии, блокнот и метеорит, которые я изучила в первую очередь.
Вдруг меня оторвал от поисков звонок телефона. Во мне затеплилась крошечная надежда, что это был Уэстон, решивший за все извиниться, но, посмотрев на экран, я увидела совершенно незнакомый номер.
– Алло?
– Нова Старон? – раздался мужской голос.
– Да. Позвольте спросить, с кем я разговариваю?
– Моя помощница сказала, что вы просили перезвонить. Я Энтони Перотти.
– Мистер Перотти! Да! Благодарю, что позвонили!
Ко всем остальным чувствам примешалось еще и волнение.
– Чем могу вам помочь, мисс Старон?
