– Вы обычно доказываете все поступками, а не словами. Ваш сарказм – исключение: признаю, его вы довели до совершенства. Вам нравится во что-то углубляться и точно выяснять, как это работает. – Она пристально посмотрела на меня. – Девы неприступны и строги, бескомпромиссны и мелочны. Как правило, из-за этого они нередко переутомляются.
– Бросьте: всю эту информацию вы можете найти, просто прочитав статью про меня в «Википедии».
– Неужели? А что насчет этого: на самом деле вы мечтаете о партнере, который впечатлит вас умом, а не внешностью. Вы ищете женщину на всю жизнь и не готовы довольствоваться чем-то другим. Бессмысленные интрижки для вас – пустая трата времени. Правильно?
– Поразительно, как вы можете по-настоящему верить в эту чушь, – пробормотал я и встал. Потом поднялся по ступенькам, еще раз подергал дверь и несколько раз в нее постучал. Все без толку.
Спустившись обратно, я посмотрел на Нову. Она уверенно откинулась назад, опершись на локти, а ее красные губы растянулись в самонадеянной улыбке. Она была красива – это точно, – и что-то в ней меня привлекало, несмотря на ее бессмысленную слабость к астрологии.
– А кто по знаку зодиака вы? – спросил я.
– Рак.
– И что сегодня говорит ваш гороскоп?
– Сегодня все не так, как кажется.
– Вот как. Что значит эта пустая фраза?
– Это я уже выяснила, так что не беспокойтесь. Но вот у Дев сегодня день, полный возможностей.
Я прижал указательный и большой пальцы к переносице. От этой ужасной болтовни у меня медленно, но верно начинала болеть голова. Или же причина была в чем-то другом?
– Просто помолчите, – слабо ответил я.
Голова закружилась, в ушах зазвенело, а к горлу подкатила тошнота. Пожалуйста, только не сейчас!
– Что с вами? – вдруг обеспокоенно спросила журналистка.
Веки опустились, и тут я почувствовал на плече тонкую руку, направляющую меня обратно к лестнице. Я сел на ступеньку и потер затылок.
– Вы весь бледный, – отметила девушка. – Вы голодны?
Я несколько раз моргнул, пытаясь рассмотреть ее лицо, но оно расплылось у меня перед глазами. Появились блики, из-за которых разглядеть что-либо было невозможно.
– Просто легкая мигрень, – со стоном ответил я, в то время как голову пронзала боль, пульсировавшая у меня в мозгу как отбойный молоток.
– Вы слишком много работаете, – с упреком сказала она. Когда обо мне в последний раз кто-то заботился? Разве я вообще такое позволял? Кажется, нет.
– Вы не первая, кто так говорит.
Я не удержался от короткого смешка, из-за которого в голове снова прокатилась волна боли, и я закашлял.
– Подвиньтесь чуть вперед.
– Что?
– Ну же. – Она подтолкнула меня и уселась на ступеньку сзади. Спиной я почувствовал ее тепло. – Только не думайте, что вы мне особенно нравитесь, – пояснила она. – Я делаю это лишь потому, что не могу видеть, как страдают другие.
– Вот это я везучий, – прошептал я. Что мне оставалось, кроме как сдаться?
– Вы что, не можете обойтись без сарказма даже в такой ситуации? Постарайтесь хотя бы на минуту расслабиться.
Она положила руки мне на шею. Я ощутил приятную прохладу, но, раз ее кожа была такой холодной, она явно мерзла. Будь у меня с собой пиджак, я бы без раздумий отдал его ей.
Когда она начала массировать две точки у меня на затылке, я не сдержался и слабо выдохнул. Боль немного утихла, тошнота почти прошла.
– Что вы делаете? – шепнул я с закрытыми глазами.
– Колдовство, фокус, – тихо поддразнила она. В ее голосе слышалась улыбка. – У моей мамы тоже иногда бывают мигрени, из-за напряжения в шее. Есть несколько триггерных точек, которые могут облегчить боль. Видимо, у вас что-то похожее, вы ужасно напряжены, у вас такое часто?
Я не хотел в этом признаваться, потому что так бы проявил слабость.
– Редко.
– Интуиция подсказывает мне, что вы говорите неправду, но как скажете. Расслабьтесь.
Она слегка хлопнула меня по плечу, и я ухмыльнулся, несмотря на боль. Ее тонкие пальцы, оказавшиеся сильнее, чем я думал, двигались по напряженным мышцам и расслабляли их, и я сразу почувствовал, что давление в голове ослабло. Оно не исчезло, но на удивление заметно уменьшилось.
Когда она сверху вниз провела костяшками пальцев по моей шее, я вздохнул от облегчения и благодаря ее заботе смог открыться, рассказать то, что прежде держал в тайне.
– Почти после каждого публичного выступления, – бессильно прошептал я.
– Что?
Она на секунду остановилась, но потом, к счастью, продолжила делать массаж.
– Мигрень… – объяснил я.
– Так проявляется скопление отрицательной энергии, стресса и давления, – отметила она, и я слегка кивнул. Я показал свою уязвимость – а такое бывало редко.
– Дайте угадаю: Раки любят жертвовать собой ради других? – спросил я, чтобы сменить тему, и услышал, как она тихо усмехнулась. Настроение у меня изменилось, я почувствовал себя лучше, и ее присутствие раздражало уже не так, как десять минут назад. Рядом с ней было… приятно, и от ее массажа – тоже.
– Верно.
– Они чуткие и порой излишне сентиментальные.
– Ничего себе, профессор Джонс: вы могли бы устроиться сотрудником к нам в журнал. Хотя тогда я останусь безработной.
