Я поднялась по двум перекошенным ступенькам и толкнула входную дверь. Сольвей считала, что запираться не было смысла, ведь она все равно с удовольствием откроет любому. По ее мнению, это место должно было быть домом не только для нас, но и для всех беспокойных душ снаружи, которые пытались найти в жизни какой-то смысл. Раньше здесь нередко было столько народу, что я чувствовала себя как в небольшой гостинице.
– Всем привет! – крикнула я, войдя в коридор, и бросила дорожную сумку в угол под шкафом. Услышав из гостиной грохот барабанов, я сделала глубокий вдох и приготовилась к предстоящим выходным, которые проведу здесь. В этом доме не было ни возможности уединиться, ни правил. Изначально, в детстве, мне это нравилось, но потом все изменилось. Однажды в подростковом возрасте ко мне в гости пришел мой первый парень Уилл. Тогда нас застукали в гостиной за поцелуями и обжиманиями своенравные друзья бабушки. В пятнадцать лет такое вряд ли покажется приятным. Они, конечно, сказали: «Простите, развлекайтесь дальше», но у меня уже пропал настрой, а после того как Сольвей тоже вошла в комнату и принялась рассказывать нам что-то о любви и отношениях, Уилл сбежал и потом ловко обходил меня стороной в школьных коридорах.
Я пошла на звук и обнаружила бабушку сидящей на полу с гигантским барабаном. Ее стройное тело облегало бирюзовое шелковое кимоно, длинные седые волосы были уложены в высокую прическу из отдельных непослушных прядей, а глаза закрыты. Ее подруга Шэрон танцевала в такт ударам, и золотые браслеты на ней бренчали, делая мелодию еще ярче. Меня уже давно не удивляли такие зрелища. Я пожала плечами и, не желая им мешать, вышла из дома через коридор обратно в сторону сада. Мама точно была там, потому что маленькая беседка, над крышей которой густо вился виноград, летом была ее любимым местом. Как я и думала, она лежала на шезлонге с книгой.
– Привет, милая! Ну наконец-то! – просияв, сказала она и раскинула руки, чтобы я могла ее обнять. После этого я и сама плюхнулась в другой шезлонг и сделала короткий вдох. – Как добралась? – спросила она.
– Ехать было ужасно долго. Вдобавок поезд был битком, и мне пришлось делить купе с парнем, который запихнул в себя два пакета чипсов со сметаной. У меня теперь травма от его чавканья.
Мама засмеялась и легонько погладила меня по щеке тыльной стороной указательного пальца. Я бы с радостью бывала здесь чаще и восстанавливала силы, но тратить больше четырех часов на поездку каждые выходные мне совсем не хотелось. Особенно вспоминая о сегодняшнем путешествии: снова слушать людей, громко говоривших по телефону, у меня желания не было.
– Сол опять готовится к новолунию? – спросила я.
– Да, – ответила мама. – Значит, ты знаешь, что ждет тебя сегодня вечером?
Да, с десяток людей, которые собирались здесь, чтобы отправиться с Сольвей и Шэрон к каменным кругам и впитать их энергию.
– Быть может, сегодня я даже схожу с ними. Небо на удивление ясное.
Световое загрязнение в крупных городах и окрестностях было настолько сильным, что звезды было едва возможно разглядеть даже при самом лучшем освещении. Но здесь, на природе, часто удавалось вовсю полюбоваться небом. Невооруженным глазом были видны многочисленные падающие звезды, Млечный Путь с его ответвлениями и все знаки зодиака. Сейчас существовала даже организация, которая официально выбирала по всей стране место, где было особенно хорошо наблюдать за ночным небом. Эйвбери планировали включить в этот список.
– Что нового в городе? – спросила мама. – Как дела у Лори? Все хорошо?
– Да, отлично. Она познакомилась с новым парнем. Мне он нравится, так что посмотрим, что из этого выйдет.
– А что ты? Есть кто-нибудь на примете?
– Мам, будто тебе так важно, чтобы я нашла мужчину, вышла замуж и родила детей. Это было бы слишком скучно, – ответила я.
Она улыбнулась и пожала плечами.
– Не стоит постоянно оставаться наедине с собой и своими мыслями. Иногда их с кем-то делить – не так уж и плохо.
– Мам, с тобой все нормально? – спросила я, поскольку такие высказывания были совсем не в ее стиле. Она всегда улыбалась и умела найти подходящие слова, чтобы приободрить всех вокруг. Мама просто всем нравилась. Она часто говорила, что я такая же, но мне было сложно в это поверить. Я была Новой – остроумной, чуткой девушкой, которая никогда не решалась показывать чувства, когда было плохо. Время от времени мне казалось, что я должна играть роль, чтобы меня любили, и я боялась, что произойдет, если я сброшу эту маску. Поэтому я никогда ее не снимала.
– Да, конечно. Я просто размышляла: может, снова начать рисовать? – задумчиво сказала мама.
– Было бы здорово!
– Я по этому скучаю. – Она положила книгу на стоявший рядом узкий деревянный стол и села. – Поможешь мне немного прибраться на чердаке, пока ты здесь? Я уже давно собираюсь навести там порядок.
– Конечно! Можешь устроить там мастерскую.
– Да.
