Встретимся в раю полностью

– Она только что получила мейл от мамы, они должны были сегодня встретиться.

Листья на самых больших деревьях были красными и оранжевыми, когда мы с Сив приехали сюда почти шесть месяцев назад. Теперь на тех же деревьях появились новые листья, уже весна. В горле сжимается, когда я вижу твой дом в конце съезда. Сив все еще здесь, в лесу по другую сторону от твоего дома, мама.

Я иду к каменным ступенькам перед входной дверью. Мне кажется, что его пальцы снова смыкаются на моем горле. Но я продолжаю идти, потому что верю тебе, мама. Последние шесть месяцев были самыми трудными в моей жизни, я так боялась, что он будет там, когда я выйду с тобой на связь. Вдруг он и с тобой что-нибудь сделает, если узнает, что я не лежу в могиле вместе с Сив, что я выбралась.

Но получив от тебя письмо, я отбросила страхи. Я так устала бояться, так устала быть одна. А ты написала, что никогда не перестанешь искать меня, пока мы снова не будем вместе. А я ответила, что покажу тебе, где он спрятал Сив, и что мы вместе позвоним в полицию, чтобы Сив тоже смогла вернуться домой.

На мгновение я останавливаюсь на нижней ступеньке – от ветра, дующего с моря и колышущего деревья вокруг дома, мне вдруг становится дурно. И снова трудно дышать, и снова его пальцы на горле. Стиснув зубы, я заставляю себя позвонить в дверь. Вскоре я слышу твои шаги за дверью и вижу твою тень за цветным стеклом.

Мама, ты так же ждешь этого, как и я?

Я паркуюсь у съезда и иду к дому пешком. Останавливаюсь на ступеньках и прислушиваюсь, но ничего не слышу. Постояв так несколько секунд, я кладу руку на ручку двери и вхожу.

Коридор и гостиная утопают в солнечном свете. Все, что я слышу, – доносящийся из кухни слабый гул холодильника. Посреди гостиной лежит красная девичья куртка.

Я поднимаю куртку и несу на кухню. Духовка включена, какая-то дрожжевая выпечка подходит на столе. В остальном кажется, что дом пуст.

Я открываю дверь на террасу и выхожу, смотрю сквозь стекло на кабинет Миллы, останавливаюсь и обращаю взгляд на лес, на лодочный домик и скалы внизу, где я замечаю фигуру мужчины.

Я бегу по ступенькам террасы в лес. Кажется, он спускает на воду лодку. Вдруг я теряю равновесие и падаю на землю так, что из меня вышибает дух. Открываю глаза и вижу, что приземлился в свежевыкопанную яму посреди леса.

Запах в могиле гнилостный и горький, и я зажимаю нос, стараясь вылезти. Подтянувшись на край ямы, я замечаю рулон черных мешков для мусора и серебристую тейп-ленту. Обернувшись, я заглядываю в могилу и вижу частично откопанное тело молодой девушки. Она лежит на боку. Время сделало свое дело и стерло ту, которой она когда-то была, однако я все равно узнал Сив по очертаниям лица, запомнившимся по фотографиям.

Я встаю в полный рост, прислоняюсь к стволу дерева и наблюдаю за лодочным домиком и скалами. Человек уже практически стащил лодку в море. Несколькими метрами выше лежит мужчина, уткнувшись лицом в прибрежные камни.

Я выхожу на окраину леса, огибаю лодочный домик сквозь густой кустарник и забираюсь на скалы с другой стороны.

– Привет, дружище, – говорю я, стоя на самой высокой точке скалы, прямо над лодочным причалом. – Собираешься на рыбалку?

Он замирает и, щурясь в холодном весеннем вечере, смотрит на скалу, где стою я.

– Что? – вырывается у него, и он делает пару шагов назад к лодке, прокашливается, собираясь с силами. – Что ты сказал?

– Я спросил, собираешься ли ты на рыбалку? – повторяю я. – Или будешь ставить сети на крабов?

– Мне кажется, для крабов еще рановато, – говорит он, беспокойно стуча пальцами по планширу.