– Да ты по-настоящему предан своему делу. Исполняя роль Борга, отправлял мне те жалкие сообщения, даже оставил телефон в квартире Риверхольта, чтобы свалить на Борга и эти убийства. И несмотря на весь твой тяжкий труд, Милла не хотела тебя. Она бы никогда не ушла от Йоакима. Ты, я, Ивер, даже Роберт – все мы для нее лишь попутчики, вошедшие на одной остановке и вышедшие на другой. Единственный мужчина, у которого было место на весь маршрут, – тот, что лежит мертвый у твоих ног. И даже Роберт со временем понял бы это, если бы ты не всадил пулю ему в затылок.
– Роберт Риверхольт, – фыркает Кенни. – Ты не знал его. Он был такой же как ты, ни за что не хотел прекращать поиски девочек. Он был из тех, кому всегда нужна была роль героя, и солнце должно было светить только на него и ни на кого больше.
– Значит, ты убил его, потому что он перестал вестись на твою историю о том, что Сив с Оливией уехали в Испанию. И потому что думал, что он отнимет у тебя Миллу. Что битва идет между вами с Робертом, а не между тобой и Йоакимом.
– Роберт был полный ноль.
– Ты не спешил и спланировал каждый шаг. Ты набился в друзья к Камилле, бывшей жене Роберта, забирал ее почту, был ее водителем и всюду возил, пока обдумывал, как убить Роберта и свалить вину на нее. Должно быть, все произошло быстро, когда вы сидели в ее машине, и она поняла, что ты собираешься с ней сделать.
Кенни закрывает глаза и качает головой.
– Она была смертельно больна, – говорит он, снова открывая их. – Я оказал ей услугу.
– Так же, как оказывал услугу своим жертвам Борг?
– Нет, – фыркает Кенни. – Я не как Свейн Борг.
– А Анн Мари? Ей ты какую услугу оказал?
Кенни издает короткий смешок.
– Твоей бывшей?
– Да.
– Аске и его женщины, – фыркает Кенни с презрением, косясь на гарпун с металлическим крюком на конце, лежащий прямо перед ним в лодке. – Как у тебя вообще получается заставлять этих женщин делать для тебя все? Я приехал туда убить тебя. Долго стоял и смотрел на вас, как она лежит и прижимается к тебе, пока у тебя из открытого рта текли слюни, как у душевнобольного. А потом она проснулась. – Кенни резко смеется сам себе, хватает гарпун и крепко сжимает в руке. – Я зажал ей рот рукой и прошептал, что пришел убить тебя. Поэтому или ты, или она. Она подняла руки и позволила порезать себя, не издав ни единого писка. Я долго раздумывал, сдержать ли свое обещание, данное ей, и в конце концов понял, что не получится.
Когда Кенни заканчивает свой рассказ, я бросаю взгляд на море, на поплавки крабовых сетей, виднеющихся в полутьме.
– Где она? – спрашиваю я.
Кенни кивает в сторону лодочного домика.
– Там.
– Она мертва?
– Пойди да посмотри, – отвечает он и опирается о планшир с гарпуном в руке, глазами следя за мной. Он ждет, прикидывает расстояние между нами, рассчитывает время следующего шага.
– Я скоро, – говорю я, заметив появившуюся фигуру среди деревьев за спиной Кенни.
Кенни отпускает планшир. Он смотрит, как я двигаюсь от скалы к лодочному домику. Я останавливаюсь, не доходя несколько метров до него, и бросаю взгляд на воду, а потом на Кенни. – Кстати, я хочу тебя кое с кем познакомить, – говорю я и киваю на человека за его спиной.
Кенни резко оборачивается и смотрит на высокого мужчину, крадущегося из подлеска.
– Это Гуннар Уре, мой бывший начальник в Особом отделе, – говорю я и спешу к лодочному домику. – Жених Анн Мари. Он хочет с тобой поговорить.
– Отвернись, – шипит Гуннар, поравнявшись со мной.
Я хватаю его за рукав куртки, чтобы удержать.
– Сначала я должен посмотреть, там ли она.
Гуннар вырывается и идет к Кенни. Я спешу к открытой двери лодочного домика. Посреди комнаты лежит скатанный в рулон брезент, перевязанный веревкой. Похоже, в него что-то упаковали.
Я опускаюсь на колено и начинаю распутывать узлы.
Развязывая веревку, я вижу, как Кенни переходит на другую сторону лодки, и кажется, будто они играют в пятнашки с мячом. Мяч у Гуннара, и он медленно идет за Кенни, которому собирается его передать.
Закончив с брезентом, полностью развернув рулон, я обнаруживаю девушку, лежащую на спине передо мной. У нее связаны руки и рот заклеен липкой лентой. Глаза Оливии округляются от страха, встретившись с моими.
Гуннар оборачивается ко мне.
– Ну как? – спрашивает он.
– Все окей, – отвечаю я и придаю Оливии сидячее положение. – Она жива.
Гуннар поворачивает голову к Кенни, который прерывает бег по кругу. Я вижу, как Кенни крепче сжимает гарпун и замахивается на Гуннара.
Гуннар слегка отклоняется назад, открытой ладонью принимает удар, вырывает гарпун из рук Кенни и выбрасывает его на прибрежные камни. И тут же наносит удар кулаком в лицо Кенни, хватает его за руку, дергает к себе и применяет удушающий прием, пока тот еще даже не успел опомниться от удара в лицо. Гуннар начинает тащить его.
– Нет, – хватает ртом воздух Кенни и цепляется за планшир обеими руками. – Нет, нет, нет.
Я слышу его хриплое дыхание даже здесь, у лодочного домика. Через мгновение Гуннар отпускает шею Кенни, набирает в легкие воздух и хватает его за ноги.
