Встретимся в раю полностью

– Нет-нет, я не шучу! – кричит она так, что люди вокруг останавливаются и бросают на нас краткие любопытные взгляды. – Я хочу, чтобы ты остался со мной. Я заплатила тебе, чтобы ты был со мной. Ты не уедешь, пока Оливия…

– Я вернусь, – наконец шепчу я, прямо перед тем, как к нам подходит Йоаким.

– Когда? – Милла поворачивается спиной к Йоакиму, который так и остается стоять с раскрытыми объятиями.

– Скоро.

– Нет, – не унимается Милла. – Мне нужно знать, когда ты приедешь.

– Ладно. Завтра. Кенни у тебя в квартире, я встречусь с ним там, если ты не против. И мы оба приедем завтра утром. Хорошо?

– Обещаешь?

– Да.

Я киваю Йоакиму, который снова делает попытку обнять Миллу, и опять безуспешно, и держу курс к эскалатору до аэроэкспресса в Драммен.

Я сижу в полупустом вагоне. Гуннар Уре отвечает после первого гудка.

– Что? – рявкает он.

Я отворачиваюсь от остальных пассажиров и рассматриваю дождливый пейзаж, мелькающий в окне.

– Удалось отследить мобильный?

– Ну, это превратилось в жуткую суету невиданных масштабов. Мы целый день ходили от двери к двери, и когда уже почти закончили и собирались сдаться, до меня дошло.

– Что?

– Что я знаю эту местность.

Капли дождя, ударяясь о стекло, оставляют длинные следы, когда поезд набирает скорость.

– И? – спрашиваю я, проводя пальцами по стеклу.

– Это квартира на Эйлерт Сундтсгате. Мы и телефон нашли. На кухонном столе.

– Кто там живет?

– А ты не помнишь?

– Нет.

– Квартира пуста. Хозяева умерли прошлой осенью, во время тяжелого бракоразводного процесса, ничего не напоминает?

– Ты можешь просто сказать? – говорю я нетерпеливо. Я не готов к еще одному ответвлению лабиринта Гуннара.

– Камилла и Роберт Риверхольты. Это их квартира.

– Не понимаю. А кто живет там сейчас?

– Никто. Квартира в том же виде, какой была в день их смерти. Как сообщил адвокат по бракоразводному процессу, наследники еще не завершили раздел имущества.

– И вы нашли телефон там?

– Да, черт побери. На кухне! Мы забрали его с собой посмотреть, есть ли в нем что-нибудь полезное. И кстати, похороны завтра. Ты придешь?

– Да, я буду. Вернусь, как только закончу в Драммене. Сначала мне нужно с глазу на глаз поговорить с Ивером.

– А это точно хорошая идея? Мы ведь не знаем…

– Ивер – заместитель начальника участка в Драммене. Если я окажусь в мусорном контейнере или на дне фьорда в Драммене, он знает, кто придет за ним.

– Ладно, только будь осторожен.

– Слушай, – начинаю я, когда он собирается положить трубку. Я отворачиваюсь от дождя и зданий на улице, когда поезд сбавляет скорость, и перевожу взгляд на людей в вагоне. Все они похожи на спящих манекенов, все. Вдруг я чувствую, как устал, как бесконечно вымотан. – Я…

– Потерпи, – говорит Гуннар, его голос становится тише. – Просто потерпи. Сожми волю в кулак. Мы не сможем отдохнуть, пока не найдем их и пока я не выжму из них последний кислород.

– Ты не можешь убить…

– Правда? – он вдруг смеется. – Ты что, меня остановишь?

Я не хочу завершать разговор ложью и кладу трубку.

Я останавливаюсь у дивана в гостиной. Окно открыто, и я слышу, как качаются деревья и Сив смеется на террасе. Я всегда любила ветер, как он проносится по верхушкам деревьев, заставляя ветки колыхаться и трещать, превращая деревья в танцующих зеленых великанов. Не знаю, откуда у меня это, – не помню, чтобы когда-то была в таком месте.

Я беру одну из подушек с дивана и осторожно прижимаю к лицу. В глубине ткани она пахнет чем-то знакомым. Я учуяла этот запах, как только вошла в дом, но здесь он сильнее. Мама, мне кажется, это твой запах.

– Чем это ты занимаешься? – смеется Сив. У нее всегда меняется голос, когда выпьет. Ее бедра раскачиваются, словно она не может стоять спокойно.

– Ничем, – я убираю подушку от лица и кладу обратно на диван.

– Ты ее нюхала.

– Нет.

– Нюхала! – взвизгивает она, покачивая бедрами.

– Ну и ладно, – отвечаю я, собираясь уйти.

– Эй, – Сив подходит и хватает меня за плечо. – Ты куда?

– В туалет. У меня живот болит.

– Ты напилась?

– Я нет, а вот ты – да.