Встретимся в раю полностью

Ванная тут больше моей комнаты. В ней две раковины, душевая кабина с одной стороны и ванна с другой. Я закрываю дверь, подхожу к зеркалу и убираю волосы с лица. Включаю воду, жду, когда нагреется, и подставляю пальцы под струю. Вода стекает по ладоням до предплечий, после чего я умываю лицо.

За дверью я слышу, как Сив то ли поет, то ли смеется. Выключаю воду и вытираю лицо и руки полотенцем. Подхожу к унитазу и сажусь. И снова слышен голос Сив. Она что-то громко кричит. Я слушаю, взглядом скользя по полу, стенам, красивой ванне. В зеркале вижу только свою макушку, волосы и кусочек лба, я кажусь такой маленькой, как будто я ребенок, который еще не дотягивается до раковины. Вдруг в животе закрутило, я чувствую, как слюна заполняет рот, бросаюсь на колени и еле успеваю открыть крышку унитаза за миг до того, как меня выворачивает наизнанку.

Унитаз наполняется водой винного цвета, я хватаю ртом воздух и снова блюю. Когда желудок наконец очищается, я встаю и возвращаюсь к раковине, снова включаю воду и полощу рот. Мое тело застывает, когда я слышу крик Сив в третий раз. С ней что-то не так. Это не ее обычные пьяные вопли – так кричат от испуга.

– У вас есть ключи? – спрашивает Ивер, паркуясь около квартиры Миллы на Св. Хансхауген.

Я качаю головой.

– Кенни сказал, у него есть.

– Поднимемся в квартиру. – Ивер бросает быстрый взгляд на угол улицы, выше поднимает воротник куртки и идет к лифту.

– Заперто, – говорит Ивер, когда мы оказываемся у двери в квартиру. Он звонит в дверь, но ответа нет.

Я достаю телефон и звоню Милле. Трубку берет Йоаким.

– Что случилось? – спрашивает он. – Милла спит.

– Кенни с тобой не связывался?

– Звонил недавно. Я сказал ему, что Милла спит. Она вымоталась в дороге. Он был в нашей квартире в Осло.

– Мы сейчас тут. Заперто.

– А ты ему звонил?

– Его телефон отключен.

– Он наверняка уснул в квартире. У него был пьяный голос, и я сказал ему…

– Разбуди ее.

– А это не может подождать, я…

– Разбуди ее!

– Ну хорошо. – Я слышу, как Йоаким открывает и закрывает дверь за собой. – Милая, – шепчет он. – Милая, они хотят поговорить с тобой.

Из постели раздается уставшее бормотание, и снова доносится голос Йоакима.

– Она приняла таблетки, я…

– Черт побери, мужик. Ты можешь просто разбудить ее?

– Милла? Милла, пожалуйста. Им нужно с тобой поговорить.

И снова слышны стон и бурчание Миллы, и опять тишина.

– Ничего не выйдет, – шепчет Йоаким после долгой паузы. – Я не могу.

Ивер берет у меня телефон и подносит к уху.

– Это Ивер, – резко говорит он. – У тебя есть ключи от квартиры?

Он ждет несколько секунд и кивает.

– Хорошо! Сейчас же вези ключи сюда. Окей?

Он отключается и отдает мне телефон.

– Эта размазня привезет ключи. Пока подождем здесь.

Два часа спустя приезжает Йоаким. Мы слышим, как он бежит по лестнице.

– Тут есть лифт, – кисло замечает Ивер, когда Йоаким наконец поднимается.

– Не люблю замкнутые пространства, – отвечает Йоаким, звеня связкой ключей. – Мы собирались поставить сюда кодовый замок, чтобы ключи были не нужны, но после того, что случилось с Робертом, не так часто тут бываем.

Он отпирает дверь и делает шаг в сторону, пропуская меня с Ивером.

– Можно я поеду? – спрашивает Йоаким. – Не хочу оставлять Миллу одну так надолго, и…

– Ты остаешься здесь, – бормочет Ивер, когда мы заходим в гостиную. Над головой у нас луна цвета ржавчины, будто укутанная вуалью, она светит через окна в крыше. Вся квартира сильно пропахла средствами для уборки, и еще чем-то, слабым запахом алкоголя, перегаром, спрятанным в полутьме. Я чувствую, как в диафрагме нарастает дискомфорт, так обычно бывает, когда я готовлюсь испытать сильное зрительное впечатление.

– Там есть кто-нибудь? – спрашивает Йоаким, частично скрывшись у меня за спиной.