– Отнесу на чердак, – отвечает Гуннар. – Это ее вещи, я не знаю, что с ними делать. – Он снимает рубашку и кидает на пол.
– У тебя есть, – начинаю я и осматриваюсь в опустевшей комнате, – то, что ты обещал мне?
– Что? – он складывает руки на груди. – Что у меня есть?
– Таблетки. Которые ты отдашь мне после…
– Конечно, – отвечает он, не отводя от меня взгляд.
– Можно… посмотреть?
Гуннар насмешливо смотрит на меня и сжимает губы. Вскоре он исчезает в спальне.
– Вот, – говорит он, вернувшись с сумкой для покупок и кидает ее на стол передо мной. – Таблетки Анн Мари. Все до единой.
Я берусь за дно сумки и вытряхиваю содержимое. Коробочки с таблетками заполняют стол – словно ребенок так торопился поиграть, что рассыпал все кубики лего. «Имован», «Аподорм», «Стесолид», «Ксанор», «Собрил», «Паралгин форте», кодеин, «Трамадол» и «Окси», целая куча «Окси».
– Значит, тебе не нужно было идти к врачу, – шепчу я и беру пачку «ОксиКонтина».
– Этот приз ждет тебя в конце гонки, – язвит Гуннар, пока я с вожделением смотрю на гору таблеток перед собой.
– Зачем ей было нужно так много? – я взвешиваю не начатую пачку «ОксиНорма» в руке, глажу бумажный клапан большим пальцем.
– Она все время ездила к новым врачам, они выписывали таблетки снова и снова, всех форм и цветов, но она не принимала их. Просто складировала, а затем шла и получала новые.
– Зачем?
– Может, она всегда знала, что однажды ты завалишься к ней в дом, и хотела быть готовой?
– Гуннар, – начинаю я. – Не надо…
– Можешь взять одну, – холодно говорит он. – Но только одну.
– Что? – Я смотрю на пачку в руке, чувствуя, как во рту начинают работать слюнные железы.
– Ну давай, – подстрекает он меня. – Я же знаю, ты хочешь. Я же чувствую, как у тебя все болит. Возьми одну.
– Я не слабак, – шепчу я и кладу пачку обратно на стол.
– А кто ты?
Мой взгляд задерживается на куче таблеток.
– Я больной человек, – говорю я.
– А есть разница?
Гуннар стоит и смотрит на меня в ожидании, что я поддамся соблазну. Я вижу, как у него руки чешутся разорвать упаковки таблеток, забрать их в туалет и заставить меня смотреть, как он спускает каждый блистер и каждую капсулу в унитаз, глумливо спрашивая, хочу ли я их все еще. Он ждет, что я покажу ему дно, а он в ответ продемонстрирует свою ярость. Я не могу позволить этому случиться. Не здесь. Не сейчас.
– Да. – Я кладу таблетки обратно в сумку. – Разница есть.
– Ладно, – говорит Гуннар. – Значит, разница есть. – Он разворачивается и уходит. – Прими душ. До похорон всего пара часов. Пойду лягу.
Видимо, приняв душ, я уснул в кресле. Открыв глаза, я не вижу сумки с таблетками на столе.
– Ты готов? – Гуннар выходит из одной комнаты и скрывается в другой. Он уже надел костюм и держит в руках ботинки.
– Да, – отвечаю я и встаю. – Готов.
– Так ты не принял ни одной? – спрашивает он, выдавливая нечто похожее на улыбку.
– А ты что, пересчитал их?
– Можешь взять мой костюм, – отвечает Гуннар. – И ботинки. Они лежат в гостевой. – Он указывает на дверь в комнату, соседнюю с той, где я последний раз видел Анн Мари.
– Хорошо, – я встаю, зеваю и массирую щеку и нижнюю челюсть, пытаясь вспомнить, что мне снилось. – Дай мне пять минут.
– Думаешь, он смог вернуться в Норвегию? – спрашивает Гуннар, когда я возвращаюсь. – Свейн Борг, думаешь, он может быть в городе?
– Думаю, он едет домой завершить свой проект, да. Но проблема в том, что я по-прежнему не знаю, где его дом.
– А твой друг, Кенни? От него есть новости?
Я смотрю на мобильный. Новых сообщений нет.
– Нет.
– Может, нам стоит поставить кого-то следить за квартирой Миллы, на случай, если он объявится?
– Не думаю, что это поможет, – говорю я и набираю номер Кенни. Его телефон по-прежнему отключен.
– Да? Почему нет?
– Потому что, – продолжаю я, убирая телефон в карман пиджака, – я думаю, Кенни в беде…
–
