Встретиться вновь полностью

За следующей дверью скрывалась гостиная. В полутьме спало пианино. Она робко приблизилась к нему, опустилась на табурет, пальцы легли на клавиши и извлекли из инструмента первые звуки «Лунного света» из «Вертера». Она опустилась на колени и провела ладонью по ворсу ковра.

Она побывала во всех уголках дома, поднялась на второй этаж, прошла по всем комнатам; понемногу перед ней начали вставать воспоминания о доме.

Наконец она спустилась по лестнице и вернулась в кабинет. Посмотрела на кровать, медленно подошла к шкафу, протянула руку. Легкое прикосновение – и ручка повернулась. Перед ней сверкали два замочка черного чемоданчика.

Лорэн села по-турецки на пол, открыла замочки, откинула крышку чемоданчика. Он оказался набит всевозможными предметами: письмами, фотографиями. Здесь был пластилиновый самолетик, ожерелье из ракушек, серебряная ложка, детские пинетки, детские солнечные очки, конверт, на котором красовалось ее имя. Она взяла конверт, понюхала его, вскрыла и стала читать.

Цепочки слов, разматывавшиеся в ее дрожащих руках, превращались в нити, из которых ткались воспоминания, возрождалась история…

Она подползла к кровати, положила голову на подушку и стала снова и снова перечитывать последнюю страницу, на которой было написано:

…Так заканчивается история, озаренная твоими улыбками, и время разлуки. Я еще слышу твои пальцы на пианино моего детства, я искал тебя повсюду, даже в другом мире. Я нашел тебя там, где нахожусь, и засыпаю у тебя на глазах. Твоя плоть была моей плотью. Из нас, половинок целого, мы изобретали обещания, вместе мы становились нашим завтра. Отныне я знаю, что самые отчетливые сны пишутся сердцем. Я жил там, где память принадлежит двоим, скрытый от взоров, лелея тайну единственного признания, в котором все еще царишь ты.

Ты даровала мне то, о чем я не подозревал, – время, в котором каждая секунда тебя будет значить для моей жизни гораздо больше любой другой секунды. Я шел отовсюду и ниоткуда, ты сотворила новый мир. Вспомнишь ли ты это когда-нибудь? Я любил тебя любовью, какой раньше не мог представить. Ты вошла в мою жизнь, как входят в лето.

Я не чувствую ни досады, ни сожаления. Мгновения, которые ты мне подарила, имеют имя, они зовутся восхищением. Они до сих пор носят его, они сотканы из твоей вечности. Даже без тебя я никогда больше не буду один, ибо где-то существуешь ты.

Артур

Лорэн закрыла глаза, прижала к груди письмо. Много позже ее объял наконец сон, который она недобрала ночью.

Был полдень, сквозь жалюзи просачивался золотистый свет. У самого крыльца по гравию прошуршали колеса автомобиля. Лорэн очнулась и стала лихорадочно искать место, где спрятаться.

– Я схожу за ключом и впущу тебя, – сказал Артур, распахивая дверцу «сааба».

– Хочешь, я пойду? – предложил Пол.

– Нет, ты не сможешь открыть ставни, там есть один секрет.

Пол вылез из машины, открыл багажник и достал набор инструментов.

– Что ты делаешь? – спросил Артур, оглядываясь.

– Хочу убрать, наконец, объявление «продается», оно портит вид.

– Одна минута – и я тебе открою, – повторил Артур, направляясь к закрытым ставням.

– Можешь не торопиться, старина! – ответил Пол, вооружаясь гаечным ключом.

Артур закрыл окно, теперь надо было достать из черного чемоданчика длинный ключ. Он открыл дверцу шкафа – и отскочил. Из темноты на него смотрела маленькая белая сова в человеческой руке, на клюв совы были водружены детские солнечные очки, которые Артур тотчас узнал.

– Думаю, она выздоровела и больше никогда не будет бояться дневного света, – робко произнес голос из темноты.

– Хочется верить; эти очки раньше были моими, через них видишь разноцветные чудеса.

– Похоже, что так, – согласилась Лорэн.

– Не сочтите за невежливость, но что вы оба там делаете?

Она сделала шаг вперед и оказалась на свету.