Влад замолчал, потому что луч из телефона в руках Леши внезапно иссяк. Тот непонимающе потряс телефоном, попробовал перезапустить программу, но зеленый код изнутри больше не шел.
Могильщик издал сдавленный смешок и начал неторопливо подниматься. Леша отступил назад и встал между нами с Владом.
– Что случилось? – шепотом спросил я.
– Не знаю. Может, программа выдохлась, – сокрушенно ответил Леша. – Или она недостаточно сильна, чтобы его убить…
Могильщик снова крепко стоял на ногах. В его позе сквозила смесь из ярости и торжества.
– Хорошая попытка, – произнес он. – Хотели меня победить? Что ж, у вас не получилось. Теперь мой ход.
Он выкрикнул несколько слов на непонятном языке, развел руки в стороны и начал медленно поднимать их ладонями вверх.
Мы ощутили, как земля у нас под ногами зашевелилась.
– Походу, мы его только разозлили… – предположил Влад.
– И то верно, кэп…
Все мои шесть чувств кричали: сейчас что-то будет. Дрожь земли, конечно, можно было списать на неожиданное землетрясение, но в это слабо верилось. Особенно наблюдая за странными телодвижениями Могильщика, продолжавшего опускать и вновь плавно приподнимать руки.
Однако того, что произошло, не мог ожидать никто. В паре метров справа от нас, прямо под старым памятником со стершимися надписями, из земли что-то появилось.
Что-то костлявое.
Рука.
Следом за ней – вторая. Затем показался и голый череп.
Хором вскрикнув, мы синхронно отскочили влево, но и там из земли уже выбирались два истлевших мертвеца. На их желтоватых костях еще висели остатки одежды.
Судорожно вертясь на месте, мы отмечали все новых и новых покойников, покидавших свои могилы. Их свирепый вид не предвещал ничего хорошего. С угрожающей неотвратимостью они надвигались на нас, постепенно окружая.
– Это что еще за ф-фигня? – от волнения Леша начал заикаться. – Это типа м-мертвецы оживают?
– Нет! – воскликнул я. – Не верьте своим глазам – это все видения! Этого нет на самом деле!
– Да ну? – иронически заметил Могильщик, продолжая необычные манипуляции руками. – А запах вам тоже кажется?
Как по заказу мои ноздри уловили смрадный запах гнили, из-за чего меня едва не вывернуло.
– Какие уж тут видения?! – голос Леши дрожал от волнения. – Поэтому и не сработала программа – мы собирались бороться с духом человека. Но это… это же монстр! В нем не осталось ничего человеческого! Лишь чистое зло, записанное в виде компьютерного кода…
Похоже, Леша на фоне увиденного слегка повредился рассудком. Но что-то в его бессвязной речи зацепило мое внимание, как назойливая заноза. А именно то, что в Могильщике не осталось ничего человеческого… Мне и самому уже приходила подобная мысль.
Но так ли это на самом деле? Может, что-то от Жоры Мельникова в нем все еще было?
У меня появилась совершенно сумасшедшая идея. Настолько странная и смешная, что вряд ли она имела хоть какой-то шанс на успех. Возможно, от нее будет только хуже. На то был наш последний шанс. Утопающий, как известно, хватается за соломинку…
Увернувшись от мертвеца, норовившего меня укусить, я завопил:
– Повторяйте за мной!
После чего запел:
Просто чудо, что я смог запомнить слова колыбельной. Той самой, что напевала нам мать чудовища, с которым мы теперь схлестнулись.
Влад с Лешей непонимающе воззрились на меня. Влад догадался первым и тоже подхватил песню.
Задумка моя была проста – если в Могильщике еще остались хоть какие-то человеческие чувства, то это и есть его слабое место. Его ахиллесова пята, если хотите. И пробиться к ней можно с помощью того, что было по-настоящему важно для него при жизни. За исключением колыбельной, ничего другого мы использовать не могли. Кроме того, я давно подозревал, что его мать далеко не случайно позвала нас к себе и научила словам. Так, будто хотела нам помочь…
Я попал в точку. При первых словах Могильщик скривился и отступил на шаг. Окружавшие нас мертвецы тут же исчезли, словно их и не было. Могилы выглядели заброшенными и нетронутыми, как и раньше. Безмятежную тишину кладбища нарушало лишь наше нестройное пение.
Мы допели колыбельную до конца и начали сначала. Застонав, Могильщик обхватил голову руками и рухнул на колени. Кажется, я даже различил скрежет его зубов.
Ближе к концу второго куплета к нам присоединился и Леша. Мы пели громче и громче, постепенно продвигаясь вперед, к замершему в позе эмбриона Могильщику.
Колыбельная началась вновь, и фигура в плаще стала мелькать. Могильщик то превращался в зеленоватый код, то вновь возвращал себе человеческое обличье. Чем дольше мы пели, тем призрачней казалась его фигура, пока в конце концов от нее не осталось ничего, кроме бесконечного ряда букв и символов.
