– Сейчас, сейчас одеяло. Я б сюда, но намокнет же…
– Коля, не холодно, Коля!
– Это сперва. Надо укрыться, надо!
– Да, да.
– Я тебя в машину, там тепло. И принесу вещи. А ты в одеяле пока, ох, холодная ты.
Повел ее по тропинке, прорезанной в глинистых склонах, подталкивая сзади в укрытую одеялом спину, немного сердясь, что узко и нет места пойти рядом. Усадил в автомобильное тепло. Нагибаясь, укутал до самой шеи и ее же пальцами стиснул край, приказывая как бы – держи, не раскрывайся. И повел дверцу, захлопнуть, не выпускать тепло. Она не дала, вынув из шерстяных складок руку, схватила его за рукав:
– Коленька…
Но затряс головой, испугавшись, – скажет ему, а значит, все понапрасну. И даже зажмурился, вместо чтоб уши заткнуть, – перепутал. И она замолчала. Тогда он открыл глаза и сказал:
– Знаешь, как я боялся!
– Что утону? – покачала головой чуть снисходительно. А он улыбнулся жене, с которой прожил пятнадцать лет:
– Ну, что ты. Нет. Боялся – исчезнешь, уйдешь с ними.
Захлопнул дверцу и стал спускаться на темный уже пляжик за Дашиной одеждой.
Женщина, прожившая пятнадцать лет рядом с мастером света, сквозь стекло смотрела на еле видную на песке фигуру. И глаза ее были, будто только увидела, а до того – и вправду, спала.
