Вода лилась на голову и плечи. Было радостно, как тогда, в бухте с рыбами, только там были огромные волны, красные от солнца, как хороший старый портвейн. Нет, как розовый мускат. Мускатом ее поит этот, который вечно приезжает с шофером и братом своим. Любители все делать вместе. Ну и она никогда не подвела, а как же. Дрожи, Наташка, а форс держи. Это в первый раз Яша еле корвалолом отпоил и всю ночь дежурил, чтоб в море не убежала. А потом она показала, что умеет. На ушах стояли, сволочи. Теперь, да хоть сто девок воспитай и научи, но такого и через сто лет никто не сумеет, как она вот! Смогла.
– Я вас… – поскальзываясь, вылезла из ванной и завернулась в полотенце.
– Вы думали, вы меня? Ага. Это я вас, родные. Живите теперь, мечтайте. А и хрен вам такую еще найти, как Наташа!
Пока гудел фен, позвонила в буфет и, перекрикивая шум, попросила в номер омлет и томатного сока.
– Тебе стакан, Наташенька? – прокричала повариха.
– Литр давай. И, Настя, коньячку рюмку, а? Или водки хорошей.
– Яков Иваныч не велел, – Настя отключилась.
– Ну и хрен с тобой, Яков Иваныч, – сказала Наташа в трубку.
Но коньяк доставать не стала, хоть очень хотелось. Дожидаясь, когда принесут еду, открыла пиво и налила в высокий стакан. Села смотреть на пузырьки.
Наташино время, покрутившись по комнате, снова свернулось клубком и, округлив спину, задремало, не обращая внимания на предпраздничную суету.
