– Что ты там, Марфа. Иди сюда, я тебя сниму.
Выцеливал объективом царственную морду на фоне сухих метелок, ухо, повернутое в сторону дальнего шума прибоя. Снял за серой кошачьей спиной огород, с холма видный всем нутром, а в нем – Ларису в рабочем ватнике, с ведерком и секатором.
Повернувшись и, щурясь на солнце, лезущее в просвет тугих облаков, снял на фоне рыжего склона две фигурки вдалеке. Несколько раз щелкнул. Девушка, темные волосы льются по светлому пальто, а парень чуть выше стоит. Солнце на обоих. После сошлись на границе прозрачной тени, мальчик весь в солнце, а девушка – уже в серой полутьме. И вдруг обнялись, неловко взмахнув перед этим руками, застыли и солнце осветило двоих, сомкнутых. Но тут же набежала тень.
Витька выставил фокусное расстояние и снял всю огромную степь, в медленных волнах холмов, покрытых прозрачными платами облачной тени, а ближе, но все равно крошечно – две фигурки.
Улыбнулся. Хорошо! Знал, хорошо снято и катал внутри себя предвкушение, как леденец во рту, придет, отсмотрит на компе и обязательно несколько кадров будут уколом в сердце. Таким, будто сразу оттуда толчками бисерная кровь до перехвата дыхания. На секунду. А больше и не надо. Потому что потом, когда смотришь еще и еще, снова будет эта радостная игла, в самое сердце.
Остальное – в корзину. Пусть сто раз снимок хорош, наряден, правилен. Но если не кольнет в сердце, – выкинуть и правильно.
– Иди, Марфа. Вот тут на фоне неба. Сиди, я щас.
Установил камеру на валуне, нажал спуск и быстро пришел к Марфе, сел на рыжую травку. Все деревенские звуки остались внизу, за огородами и садиками, на улице и у моря, а здесь запищал предупреждающе аппарат, засветил еле видно красным огоньком. Витька сделал важное лицо, Марфа тоже. Щелчок. Рассмеялся, погладил кошку по ускользающей из-под руки спине.
– Сейчас, повторим, сиди.
Вернулся к серому камню и снова все приготовил. Заваливаясь спиной на согретый склон рядом с Марфой, запрокинул лицо к синему небу. Щекотнула кожу гладкая шкура. Оттянул ворот футболки и свитера:
– Решила с нами? Ну, давай.
– Смотри, кошатина, видишь, трое нас. Марфа, Ноа, Витька. Здорово?
Марфа уркнула одобрительно и пошла вниз, к хозяйке, что махала снизу, от забора, прикрывая лицо рукой от солнца.
Витька пошел следом, оскальзываясь, расставляя локти, чтоб не уронить камеру. Набежала тень на склон и накрыла лицо прозрачными пальцами, снимая с него улыбку, как паутину: увидел сверху, у калитки притулился блестящий автомобиль, а по дорожке к дому быстро идет коротыш в распахнутой дубленке, руками в стороны, крепко ставя ноги и поводя широкими плечами.
– Вот и кончились наши с тобой каникулы, Ноа-Ноа. Что-то нам Яков Иваныч расскажет…
Марфа ждала его у маленькой верхней калитки. Смотрела строго. Витька улыбнулся с напряжением.
– Да ладно, королева. Справлюсь, чего уж.
