– Ритка! – за стеклом изогнулась тонкая фигура, в форточке, путаясь в занавеске, маячило Тамаркино лицо, – телефон, Ритка! Давай сюда, скорее!
– Иду!
– Ладно. Завтра поговорим, в школе. Хорошо?
– Хорошо.
И снова сказал, уже дождавшись, когда отойдет подальше и, может быть, не услышит:
– Только зря. Я уже записался. Он меня взял. С апреля в море.
Уснувший перед утром норд-ост, будто начитавшись сказок, оборотился днем мягким, ласковым южаком. Гладил обветренные щеки, шевелил на спине уходящей Риты гладкие волосы, толкал надутые щеки кучевых облаков, пошевеливая их в синем небе. Синем-пресинем. Сказочном… Трогал лежащее внизу тихое море. Зеленое-презеленое…
