повторила приказ. Внешне я походила на мать, но с подходящей мотивацией у меня отлично
получалось изображать мою бабушку по отцовской линии.
Люди сталкивались с Нонной лбами лишь на свой или её риск.
Поддаваясь упрямому выражению моего лица, Дин присел на скамеечку. Он потянулся за
полотенцем, но я проигнорировала его и опустилась на колени, погружая полотенце в воду.
— Руку, — сказала я.
— Кэсси…
— Руку, — повторила я. Я чувствовала, что он готов отказаться, но каким-то чудесным
образом его рука оказалась рядом с моей. Я медленно перевернула её. Я осторожно смыла с его
костяшек кровь, прижимая полотенце к сухожилиям и кости. Вода была едва теплой, но моё тело
охватил жар, стоило моему пальцу мягко коснуться его кожи.
Я отпустила его левую руку и занялась правой. Никто из нас не произнес ни слова. Я не
смотрела на него. Я заставила себя сосредоточиться на его пальцах, его костяшках, на шраме,
пересекающем его большой палец.
— Я сделал тебе больно, — Дин нарушил тишину.
Я чувствовала, как ускальзывает момент. Он так сильно удивил меня, что я хотела, чтобы он
вернулся.
Я не хотела желать этого. Я хотела, чтобы всё оставалось как прежде. Я могла сделать это.
Я уже делала это. Ничего не должно было меняться.
Я отпустила руку Дина.
— Ты не сделал мне больно, — решительно сказала я. — Ты просто схватил меня за
запястье, — я оттянула рукав и взмахнула правой рукой в качестве доказательства. По сравнению с
его загаром, моя кожа казалась невыносимо бледной. — Даже следа не осталось. Никаких синяков.
Я в порядке.
— Тебе повезло, — сказал Дин. — Я был… где-то далеко.
— Знаю, — прошлой ночью появление агента Стерлинг заставило меня лишиться
контроля, и именно Дин разрушил власть «где-то далеко» надо мной.
Несколько секунд мы глядели друг другу в глаза, и вот понимание скользнуло в глазах
Дина.
— Ты винишь себя за то, что случилось с агентом Лок, — как и я, Дин был профайлером.
Он мог забраться в мою голову с той же легкостью, с какой я забиралась в его. — За девушек,
убитых Лок, за Майкла, за меня.
Я не ответила.
— Это не твоя вина, Кэсси. Ты не могла знать, — в отличие от меня, Дин тяжело дышал.
Мои глаза наблюдали за движением его кадыка. Его губы открылись и он заговорил: — Мой отец
заставил меня наблюдать.
Эти негромкие слова несли в себе эффект пушечного выстрела, но я никак не отреагировала
на них. Стоило мне заговорить, вздохнуть или просто пошевелиться, Дин снова замкнется в себе.
— Я узнал, чем он занимается, и он заставил меня наблюдать.
Чем мы занимались? Делились секретами? Или чувством вины? То, о чем он только что
рассказал мне, было куда больше всего, что я могла бы рассказать ему. Он тонул, и я не знала, как
спасти его. Мы сидели в тишине, он на скамейке, я на полу. Я хотела прикоснуться к нему, но не
сделала этого. Я хотела сказать ему, что всё будет в порядке, но не сделала и этого. Я представляла
девушку из новостного сюжета.
Мертвую девушку.
Дин мог бросаться на грушу, пока кожа не слезет с его костяшек. Мы могли обмениваться
признаниями, которых никто и никогда не должен был делать. Но ничего из этого не изменило бы
того факта, что Дин не сможет спать спокойно, до тех пор, пока это дело не будет раскрыто — как
и я.
Глава 11
Проснувшись после беспокойной ночи, я едва не врезалась в зависшее в трех дюймах от
меня лицо. Я отпрянула, и Слоан удивленно моргнула.
— Гипотетически, — сказала она, словно склоняться над чужой постелью и глазеть на
человека, пока он спит — совершенно нормально, — построение модели места преступления,
которое мы вчера видели на видео, считалось бы вмешательством в личное пространство Дина?
Я открыла было рот, чтобы сказать Слоан, что прямо сейчас она вмешивается в мое личное
пространство, но затем обдумала её вопрос.
— Гипотетически, — сказала я, подавливая зевоту и садясь в постели, — ты ведь уже
воссоздала вышеупомянутое место преступления?
— Возможно, — её волосы были взъерошены и торчали под странными углами. Под её
глазами появились темные круги.
— Ты вообще спала прошлой ночью? — спросила я.
— Я пыталась понять, как убийце удалось оставить там тело девушки, не будучи
замеченным, — ответила Слоан, что одновременно было и не было ответом на мой вопрос. Когда
Слоан увлекалась чем-то, остальной мир переставал существовать для неё. — У меня есть теория.
Она потянула за кончики своих светлых волос. Я буквально видела, что она ждала, что я
рассержусь и скажу ей, что она неправильно реагировала на всю ситуацию с Дином. Она
прекрасно знала, что не походила на остальных людей, и я начинала догадываться, что когда-то
кто-то — а может даже несколько людей — убедил её в том, что быть другой, какой была она,
было неправильно.
— Дай мне одеться, — сказала я. — А потом можешь рассказать мне свою теорию.
Когда Дин расстраивался, он шел в гараж. Когда расстраивалась Слоан, она шла в подвал. Я
не была уверенна в том, что она могла справляться с грустью как-то иначе.
