— Я предлагаю просто выпить, а не срывать с тебя одежду. Если, конечно, — Ксандер пристально посмотрел на нее, — ты сама этого не хочешь.
— Послушай, — Элизабет прислонилась к столу и закусила губу, — вчера ночью… было здорово.
— Согласен.
Он ощутил боль в паху, вспомнив — наверное, в сотый раз за этот день, — как именно это было.
Он налил в стакан щедрую дозу джина, добавил пару кубиков льда и ломтик лимона и долил доверху тоником, а затем подал напиток Элизабет.
— Ты не спрашивал, хочу ли я выпить, — заметила она, однако взяла стакан.
Локон упал на ее лицо, и Ксандер поправил его, а затем запустил руку в ее густые волосы.
Ее дыхание ускорилось.
— Ксандер…
— Я мечтал о тебе весь день! — Он коснулся щекой ее щеки. — А ты?
Ее восхитительный запах возбуждал его чувства.
— Мы с тобой почти весь день были вместе, — ответила она, однако не сделала попытки отстраниться. Он прикусил ее нижнюю губу:
— Я только и мечтал остаться с тобой наедине.
Он вынул у нее из рук стакан и поставил его на столик, а затем встал к ней вплотную, так, чтобы она могла почувствовать его эрекцию сквозь ткань джинсов. Ее глаза заблестели.
— Мы оба хотим друг друга, — продолжал он, касаясь губами ее кожи. — Мы оба знаем, как нам хорошо в постели. Джинн выбрался из бутылки, и обратно его не загнать.
Он нежно провел пальцами вдоль ее позвоночника, наслаждаясь тем, как она вздрагивает от этого прикосновения. Он поцеловал ее, а затем заглянул ей в глаза:
— Каждый из нас в курсе ситуации. Никаких ложных ожиданий.
Она очень долго молча смотрела на него, а затем обняла его за шею.
— Никаких ложных ожиданий, — шепотом повторила она.
И через мгновение они уже слились в поцелуе. Ксандер жадно целовал ее губы, так сильно прижавшись к ней, что она практически легла на стол. Ему безумно хотелось оказаться внутри ее.
Вдруг откуда-то раздался прерывистый кашель, разрушая очарование момента. В дверях стояла няня Лукаса, красная от смущения:
— Лукас забыл здесь свою записную книжку…
Ксандер отстранился от Элизабет, готовой провалиться под землю. Записная книжка лежала на столе прямо рядом с ней.
Когда няня Лукаса исчезла, Ксандер сделал глоток виски и посмотрел на Элизабет, которая все еще не могла оправиться от шока.
— Иногда мне кажется, что у меня слишком много прислуги, — сказал он, поправляя джинсы, в которых ему сейчас стало тесновато.
Если бы он мог, он бы заперся с ней где-нибудь в отдаленном месте, и они бы занимались сексом, пока не потеряли бы возможности передвигаться.
Элизабет тоже отхлебнула из своего стакана. Ее рука слегка дрожала, однако голос был твердым, а выражение лица невозмутимым:
— Думаю, это прекрасный повод лечь спать пораньше.
Ксандер снова поправил джинсы и подмигнул ей:
— Предлагаю за это выпить.
Пять часов спустя Ксандер наблюдал, как Элизабет собирает по полу свою разбросанную одежду. Им так хотелось поскорее приступить к делу, что они даже не добрались до постели — все произошло прямо за дверью, они даже не раздевались полностью. Потом они вместе отправились в душ, а затем легли в постель, где и продолжили.
Элизабет заметила, что Ксандер за ней наблюдает.
— В следующий раз это тебе придется отползать с поля боя! — Она рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй.
Подавляя желание попросить ее не уходить, он сказал:
— Ты знаешь, где моя постель, если тебе захочется повторить.
— Спокойной ночи, Ксандер.
И замок между их комнатами щелкнул, закрываясь.
После того как они «официально» снова стали любовниками, то, что Элизабет до этого скрывала, стало просачиваться наружу, словно воздух из дырявого воздушного шара.
В следующие несколько дней в их жизни установился определенный порядок. Рано по утрам, после совместного завтрака с Лукасом, Ксандер улетал в Афины, а Элизабет отправлялась на прогулку по пляжу. После возвращения она усаживалась в комнате с террасой со своей записной книжкой. Через пару дней она закончилась, и Ксандер с радостью согласился подбросить Элизабет до Афин, договорившись позже вместе пообедать.
В городе Элизабет нашла прекрасный магазин канцтоваров и пополнила свои запасы, а затем решила прогуляться. Когда она проходила мимо киоска с прессой, яркая обложка привлекла ее внимание. Приглядевшись, Элизабет увидела, что на ней изображены она и Ксандер. Фотография была сделана на той вечеринке в музее — за несколько часов до того, как они снова легли в постель вместе. Тогда Элизабет еще пыталась бороться с растущим влечением к нему.
Фотография была ярким напоминанием о том, зачем вообще она здесь. Судебное заседание должно было состояться через два дня.
Но, какими бы прекрасными ни были их ночи и как бы она ни уставала, как бы ей ни хотелось уснуть в объятиях Ксандера, она всегда возвращалась к себе. Ей казалось, что так безопаснее. Точно так же, как она боялась, что к ней привяжется Лукас, она сама боялась привязаться к Ксандеру. Ей не хотелось привыкать к нему — у нее ушло слишком много времени на то, чтобы забыть его еще в первый раз.
