— Ура! — с восторгом завопила Кэт, подбегая к обнявшимся влюбленным и повисая сразу на обоих. — Эрик, а что ты потом с тем драконом сделал? — спросила она.
— С каким драконом? — улыбаясь, спросил Эрик.
Кэт ткнула пальцем в лист бумаги.
— С этим. Ты же про себя рассказывал, да? Про себя и про Энни, — убежденно сказала она. — Так что ты с тем драконом сделал?
— Съел, — ответил Эрик. — Ам — и порядок! Он к тому моменту уже достаточно прожарился, а я был страшно голодный. Представляешь, сколько сил отнимает такая битва?
— В следующий раз, когда пойдешь на дракона, возьмешь нас с собой, — сказал подошедший Роджер.
— Обязательно, — пообещал Эрик.
— Дети, а ну-ка, обратно за стол, — скомандовала леди Полли. — А то на битву с драконом не отпущу.
Герцог посмотрел в глаза сидящего на его подлокотнике парня долгим внимательным взглядом.
— В оруженосцы ко мне пойдешь? — ворчливо спросил он.
— А у меня получится? — дрогнув, ответил тот.
— Должно, — кивнул сэр Руперт. — Герцога своего не боишься, сказки правильные любишь… должно получиться.
— Я согласен, Ваша Светлость.
— На сегодня все, — объявил Шарц.
Резные ворота богатого купеческого дома со скрипом закрылись за ними, оставив по ту сторону благодарное семейство, учтивых слуг и пошедшего на поправку хозяина.
— Визитов больше нет. Домой. Отдыхать, ужинать и прочее, — сказал гном. — Рекомендую лечь спать пораньше, хватит и того, что прошлую ночь не спали.
— Да, наставник, — ответил Эрик, закидывая на плечо медицинскую сумку и вскакивая в седло.
"Да, конечно! У меня там любимая девушка, а я спать ложись? Вот еще!"
— Пока мы будем добираться домой, расскажи-ка мне о переломах, — забираясь на коня, проговорил наставник. — Ты видел, помогал и даже самостоятельно действовал вполне достаточно. Что касается сегодняшнего случая, мне тебя даже и поправлять было не в чем. Исключительно профессионально сработано. Так что… Пора обобщить, проанализировать… а дальше сам. Все переломы отныне твои, даже самые сложные…
— Переломы бывают открытые и закрытые, — начал Эрик и невольно отвлекся, посмотрел влево, туда, где многоголосо шумела рыночная площадь.
— Помогите! Помогите! — вдруг послышалось ему.
— Что это там? — проворчал Шарц, настороженно глядя в ту же сторону.
— Лекаря! Позовите кто-нибудь лекаря! — голосил на весь рынок испуганный мужской голос.
— Лекаря! Лекаря! — откликалось многоголосое эхо.
— Переломы потом! Туда! — приказал Шарц, пришпоривая коня.
— Почтеннейший, лошадей подержите, — уже кричал он наблюдающему за порядком городскому стражнику.
— Сэр Хьюго? — выпалил тот, подхватывая поводья. — Не извольте беспокоиться! Подержу.
— Эрик, за мной! — Шарц, словно скальпель, рассекал толпу. Эрик едва поспевал за коротконогим гномом.
— Разойдитесь, господа! Разойдитесь! — словно колокол, гудел голос Шарца. — Дайте дорогу доктору!
Толпа раздавалась в стороны.
— Эрик, сумку! — выкрикнул Шарц, падая на колени перед лежащим на земле человеком. Эрик опустился рядом, расстегивая сумку, следя за невероятно быстрыми, изящными движениями наставника. Шарц, казалось, ни мгновения не потратил на определение причины заболевания, ему словно с самого начала было ясно, что именно случилось.
И как он всегда это угадывает, да еще так быстро?
Поди сообрази…
Эрику оставалось удивляться и выполнять распоряжения. Быстро выполнять. Наставник многое способен понять и простить, но только не промедление, когда чьей-то чужой жизни угрожает опасность. Промедли хоть самую малость — и опасность будет угрожать уже твоей жизни. Причем нешуточная. Впрочем, Эрик никогда не опаздывает. Мягкие, аккуратные, быстрые движения наставника… Эрику не видно, что его собственные движения такие же. Ему много чего не видно, да и времени у него нет приглядываться. Он занят.
Есть ли у оруженосца время на всякие глупости, когда его рыцарь за чью-то жизнь сражается?
Лежащий перед ними человек при всей своей несомненной старости выглядел странно молодо. Эрик не сразу, но сообразил, что на этом землистом лице маловато морщин, да и выражение почти детское, обиженное. Просто состарившийся ребенок какой-то. Ничего, наставник его поправит. Главное — делать все четко и быстро.
А где-то на краю сознания бьется испуганный и виноватый мужской голос. Эрик не пускает его в себя, но и вовсе не слышать не может.
— …а я ж не виноват, что он такой квелый… а я ему сказал, чтоб он руками не трогал… чего ж руками-то хватать, глаз нет, что ли… ежели каждый хватать будет, так что это тогда вообще будет… а я ж не знал, что он такой, я думал, он украсть хочет… а ежели ты больной, так дома сиди, а не шляйся где попало… да еще и руками машет… я таких хитрецов… а он теперь упал и умирает… так и что выходит, я виноват, что ли?! Я же только разок сказал…
— Ну все, жить будет, — выдохнул Шарц. — Эрик, скажи этому дураку, чтоб заткнулся и проваливал обратно к своему прилавку, а то у него и впрямь что-нибудь украдут.
Эрик отложил медицинскую сумку и встал.
