— И вам того же, господин Эрик. Вы уж не хуже вашего наставника становитесь, так ему от меня и передайте! Мол, старый Джон сказал, что ваш, сэр Хьюго, ученик — молодец и совсем-совсем настоящий лекарь. Вот.
— Спасибо на добром слове, господин Джон.
Вот и все. Справился. И только двое отказались лечиться, решив подождать наставника. А все остальные вполне довольны, и вообще все хорошо.
Эрик вытер вспотевший лоб и вздрогнул, услышав новый стук в дверь.
"Еще кто-то?"
— Прошу вас, — бросил он, еще раз просматривая записи Шарца.
"Вроде никого больше быть не должно? Неужто я что-то упустил?"
"Что-то внезапное?"
"Вдруг мне наставник этого еще не показывал? Вдруг не справлюсь?"
— Здравствуйте, доктор. — Невысокий пожилой человек сразу чем-то Эрику не понравился. Была в нем едва уловимая странность, нечто, не свойственное ни этому росту, ни этому возрасту, ни этому телосложению.
"Но, быть может, это от болезни?"
— Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь. — Эрик встал и поклонился незнакомцу. Жестом указал ему на кресло.
"У лекаря не бывает приятных или неприятных, знатных или не знатных, богатых или бедных пациентов, — припомнились слова наставника. — Все равны перед врачебной помощью".
— Благодарю. — Незнакомец опустился в кресло быстрым текучим движением, от которого у Эрика нехорошо заныло в животе.
"Обычные люди так не двигаются. Кто это?"
— На что жалуемся? — спросил Эрик, силясь подавить растущую тревогу.
— На головную боль.
— Есть прекрасный порошок! — обрадовался Эрик.
"Может, мне просто померещилось? Ведь не может же быть, чтобы…"
— Порошок не годится, — с едва заметной усмешкой ответил незнакомец. — Моя головная боль вызвана совершенно конкретной проблемой, и, пока та не решена, никакие порошки мне не помогут.
— Я слушаю, — кивнул Эрик, а комната нехорошо кружилась, покачивалась из стороны в сторону.
"Ведь не может же быть такого… ведь не может же быть…"
— Сегодня, совсем скоро, сюда приедет лорд-канцлер Олбарии, сэр Роберт де Бофорт. Его нужно убить. Способ не имеет значения.
— Что?! — хрипло выдохнул Эрик, с замершим сердцем вглядываясь в собеседника.
На него смотрели глаза его первого учителя.
— Что-то ты, Эрик, совсем ворон не ловишь, — ухмыльнулся ледгундский агент высшего класса. — Немного грима, чуть другая походка… я полагал, что ты меня узнаешь, едва я войду… Ну и как, понравилось тебе быть доктором?
Эрик молчал, судорожно комкая медицинские записи и даже не замечая этого. Прошлое внезапно просунуло свою голову в настоящее, и оказалось, что голова эта уродлива и страшна.
"Я столько раз с умилением вспоминал наставника и школу агентов… почему же меня это так пугает?"
— Оставь бумаги в покое, — приказал агент.
Усилием воли Эрик заставил себя прекратить тихую истерику.
"Я должен отказаться сразу. Меня отдали. Продали. Предали. Я больше не агент. Я не имею к этому никакого отношения".
— Я не стану никого убивать, — сглотнув трудный комок, наконец сказал Эрик. — Вы можете убить меня, если вам угодно, но я никого убивать не стану.
— Ты давал клятву, Эрик, — тихо напомнил его бывший наставник.
"Вторая клятва не отменяет первой!" — добавили его глаза.
— Но я… — пробормотал Эрик. — Вы сами меня отдали. Продали. Предали. Я больше не ваш человек…
"Проклятье! Почему мой голос звучит столь слабо и неубедительно?"
— Ты все сделаешь как надо. У тебя получится.
— Вы сами меня продали, — повторил Эрик. — И все это время я учился другому. Я лекарь, а не убийца. Я больше не умею убивать.
— Вздор! Ты даже в лучшей форме, чем прежде. Я знаю, что у тебя все получится.
— Вы меня обманывали… — тихо сказал Эрик. — Всегда обманывали. Всю жизнь.
— Вот как? — улыбнулся ледгундский агент. — Твой новый наставник сказал тебе это? Открыл тебе глаза? Весьма разумно с его стороны. Вот только… с чего это ты решил, что, поведав тебе о моей лжи, он сам станет говорить правду? Он тоже лжет. Все всегда лгут, разве ты еще этого не понял? Правда — слишком опасное оружие, чтобы ею без толку размахивать. Устанавливать относительную достоверность событий я тебя учил. Почему ты ни разу не попытался проделать этого со мной? С моими словами? Впрочем, нет никакой разницы, кто из нас лжет, я или гном… Твоя клятва, Эрик… ты давал ее сам. Никто не смеет лгать, давая клятву. Именно поэтому она столь ценится. Крошечная искорка правды в океане лжи. Именно поэтому она столь священна. Капелька живого пламени среди вечного льда. Или ты тогда тоже лгал?
— Нет, — покачал головой Эрик. — Не лгал. Я вообще не умею лгать наставнику. Вы позабыли научить меня этому.
Голова продолжала кружиться. Мерзко, противно крутиться.
Вокруг не было ничего реального. Только голос. Голос, который… которому… когда-то Эрик повиновался ему радостно и без рассуждений. Нет, он все же солгал, когда сам себе заявил, что никогда не верил своему первому наставнику. Верил. Еще как верил.
