— К жениху моему вы не лезете, и о себе не напоминаете, — строго произнесла Евдокия, — он может и не слишком умён, но красив, и я его люблю.
Я улыбнулась:
— Я очень рада и за вас, и за него, Евдокия Николаевна, поверьте, чувств у меня к нему нет, кроме чувства благодарности.
Она величественно кивнула, а я подумала, что Дмитрию Алексеевичу Воронову очень повезло, что на него обратила внимание такая женщина.
Выходя от Евдокии Николаевны, я чувствовала воодушевление. Она пообещала в ближайшие день-два прислать информацию об аудиенции с Императрицей, а я обещала уже сегодня отправить ей двадцать флакончиков эликсиров, чтобы она начала распространять их там, где бывает чаще всего, во дворце.
Алексей, несмотря на всю свою занятость, всё время разговора так и прождал меня в холле особняка. А когда я спустилась с лестницы, он посмотрел на меня и спросил:
— Ну как, удачно?
— Да, — кивнула я, — возможно, что уже через день-два мне пришлют информацию об аудиенции с императрицей, а Императрица поможет встретиться с императором.
— Ну и отлично, — ответил Алексей, — как вы смотрите, Фаина Андреевна, на то, чтобы поехать к Аркадию Никифоровичу Кошко? Я с ним договорился о встрече в моём кабинете, в том, что расположен в Коллегии канцелярий на Университетской набережной.
— Буду рада, — сказала я, улыбнувшись, потому как сама хотела попросить, и мы поехали.
Когда мы подъехали к зданию Коллегии канцелярий, Аркадий Никифорович уже был там.
— Опаздываете, молодые люди, — нарочито строго произнёс он, но шутя, потому что на самом деле мы опоздали всего на четыре минуты.
— Рад видеть вас, Фаина Андреевна, в столице, — поприветствовал меня знаменитый сыскарь.
— Благодарю, Аркадий Никифорович, — я слегка кивнула в ответ, — я тоже рада вас видеть, — и добавила, — особенно, если поделитесь какими-то новостями.
— Ну, новостей у меня особо нет, — тут же заметил он, — я так понимаю, что это вы вызвали меня чтобы поделиться теми новостями, которые есть у вас.
Алексей посмотрел на меня, затем на Кошко и предложил:
— Тогда, господа, пройдёмте в кабинет, и там конфиденциально всё и обсудим.
После того как мы рассказали суть дела, Кошко задумался настолько глубоко, что на его лбу прорезалась резкая вертикальная морщина.
— Да уж, Фаина Андреевна, — покачал он головой, — я предполагал, что всё идёт к этому, но не думал, что масштабы окажутся такими.
Коробку с камушками, ту самую, что я показывала Евдокии Николаевне, мы поставили на стол. Кошко даже не дотронулся до неё, ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что это рудное золото.
— А уж коли оно валяется практически под ногами, — сказал он, — значит, месторождение очень большое. Теперь понятна причина, и дело-то всё состоит в том, чтобы определить, кто же у вас там злыдничает, — многозначительно произнёс Аркадий Никифорович.
Посмотрел на Алексея, будто бы ожидая, что тот, что-то добавит, но не дождавшись, сказал:
— Идея ваша передать рудник государству достойная, а я со своей стороны, теперь проверю всё с учётом этого, — показал он глазами на коробку, и добавил, ухмыльнувшись в пышные усы, — дело, конечно, весьма запутанное.
После чего взглянул сначала на меня, потом на Алексея и с лукавой улыбкой произнёс:
— Но тем оно и интересно. Я счастлив, что вы меня пригласили на это дело, Алексей Сергеевич!
Когда мы уже прощались, Кошко вдруг спросил:
— Фаина Андреевна, а вы слышали, кого арестовали по делу князя Дулова?
— К сожалению, да… — ответила я, — но я не верю, что Пётр Орлов мог вот так просто убить человека.
— И правильно делаете, что не верите, — сказал Кошко, — потому как объявился тот, кто на самом деле это сделал.
Я изумлённо посмотрела на него, сложила руки на груди в почти молитвенном жесте и прошептала:
— Расскажите!
Но быстро рассказать у Аркадия Никифоровича не получилось, и поэтому мы все вместе поехали обедать в тот самый «Донон», из которого вчера Алексей заказывал ужин.
Ресторация была примечательная, конечно. Располагался ресторан во дворе дома по набережной реки Мойки, с самой набережной его видно не было, зато был вход в сад, где были беседки. Я так поняла, что это летний вариант. Алексея встретили как дорогого гостя и нас проводили в беседку.
Я обратила внимание, что меню в ресторане на французском, а официанты все говорят на татарском.
Кошко рассмеялся:
—Так понятно почему, они же не приемлют алкоголь, вот владелец только их и держит, и посетители всегда сервисом довольны.
Меню обеда было лаконичным, и только поэтому я «не умерла» от любопытства, потому что Кошко, как будто нарочно, ничего не рассказывал пока мы всё не заказали.
Мужчины, конечно, выбрали мясное, а мне Алексей порекомендовал камбалу, сказал, что здесь её хорошо готовят и она всегда свежая.
Наконец-то всё было заказано и Аркадий Никифорович соизволил вернуться к теме расследования убийства князя Дулова.