Шаг вперед – и ударом предплечья правой по плоскости штык-ножа, примкнутого к винтовке, я отклоняю дуло «манлихера» в сторону. Второй шаг – и одновременно с тем справа грохнул выстрел винтаря; пуля ушла в противоположную стенку окопа, с сочным чавком впившись в землю… Третий шаг – и вперед вылетает мой кулак, нацеленный в горло австрийца. Однако тот рефлекторно опускает челюсть вниз, прикрыв кадык, а мой удар выходит не особенно акцентированным, и, скользнув по подбородку, кулак впечатывается в грудину зольдата, в большей степени толкнув его назад…
Враг теряет равновесие, выпустив из рук бесполезную в клинче винтовку. Но все же, отступив назад, он сумел удержаться на ногах и тут же попытался размашисто ударить в ответ… Но ему явно не хватает боксерского опыта – да и бокс сейчас бы не зарешал. Нырнув под длинный и долгий, хорошо читаемый удар, я врезаюсь в живот противника левым плечом, одновременно с тем прихватив под коленями и резко дернув на себя обе его ноги. Один из вариантов «прохода в ноги» с близкой дистанции в качестве контратаки под удар руки – практически беспроигрышный прием, работающий и в ринге, и на улице (против одного противника).
Я оказываюсь сверху и снова пытаюсь ударом кулака вогнать кадык в гортань немца. Но противник дергается в сторону, рефлекторно скрутившись – и кулак в этот раз цепляет лишь его скулу… Озверев от ненависти к живучему врагу и страха (выстрел наверняка услышали, могли услышать и окрик, а значит, времени до подхода австрийцев у меня в обрез), я буквально зарычал и коротко, практически без замаха врезал локтем сбоку по шее врага. Австриец вскрикнул от боли, повернул ко мне голову, на мгновение открыв горло, и этого мгновения мне хватило, чтобы резко надавить на него предплечьем правой. Одновременно с тем я подсунул под шею противника и левую руку по самый локоть, закрыв «замок»… Кажется, я поймал врага на удушающий именно в момент вдоха – и судорожно вцепившись в мои руки, австриец начал бешено дергаться с широко раскрытыми от ужаса глазами… На его месте я сам постарался бы ударить по открытому горлу душащего меня противника или воткнуть пальцы в глаза, но запаниковавший противник попытался лишь инстинктивно ослабить душащий захват… напрасно. Боевой прием, вариация которого в смешанных единоборствах известна как «удушающий Эзекиела» (а в дзю-дзюцу – как Содэ Гурума Дзимэ), оставляет попавшему в захват лишь несколько коротких мгновений на действие – после чего его сознание тухнет.
А в боевых условиях, не ограниченных спортивными правилами, с сознанием уходит и жизнь…
Короткая схватка, однако, задержала меня, а камрады задушенного австрийца (то есть товарищи – немецкий, кстати, термин, с хрен знает каких причин ставший популярным в моем настоящем) находились, по всей видимости, совсем недалеко от нас. Услышав встревоженные окрики врагов, я едва успел вырвать револьвер из кармана – после чего начал лихорадочно дергать спусковой крючок, направив наган на показавшихся в траншее немцев… Первая пуля ушла в молоко, а вторая лишь зацепила целящегося в меня австрияка, но сбила тому прицел, и ответный выстрел не задел меня. Оставшиеся три патрона я выпустил уже более прицельно, пусть все так же поспешно – свалив двумя пулями одного противника, а последней тяжело ранив в живот его камрада… Выронив бесполезный без патронов наган (все же спасший мне жизнь!), я подцепил за ремень винтарь задушенного мной зольдата и со всех ног рванул из окопа по направлению к лесу.
Теперь мне придется поставить жизнь на один рывок до густой стены деревьев, высящейся в четырехстах метрах от траншеи, уповая на собственные ноги да быстро густеющие сумерки… А также на косорукость австрияков. И надеяться, что среди них нет каких-нибудь тирольских охотников, бывших егерей или стрелков-спортсменов!
Четыреста метров – не самая большая дистанция, я спокойно пробегал два километра в качестве разминки перед турнирами и уличными тренировками по боксу. А учитывая, что погружаемся мы в лучших своих физических кондициях, то я запросто осилил бы и трешку… И пусть бежать приходится не в легком разминочном ритме, а скажем так, с вынужденным ускорением, это все еще посильная задача.
Но, увы – я не на тренировке и не бегу кросс по стадиону с утречка пораньше. Хватает препятствий – и в качестве воронок от разорвавшихся снарядов, и еще двух линий траншей, кои мне предстоит перепрыгнуть. А черепно-мозговая вновь дала о себе знать подступившей тошнотой и начавшим мутиться сознанием… Плюс винтовка, плюс пояс с подсумками – все это лишний вес, мешающий бежать. Лишний вес, от которого так хочется избавиться…
Но нельзя. Совсем без оружия я девчонку никак не спасу.
