– Нет, ты не понимаешь. Мы, неписи, на самом деле не могли чувствовать вкуса еды, дуновения ветра, касающегося кожи, не могли по-настоящему почувствовать тепло женского тела… Мы просто имитировали эти ощущения. Довольно быстро мне наскучила роль стороннего наблюдателя, давно уставшего от одинаковых сюжетов и людской тупости, тщеславия или желания сбежать от насущных проблем в виртуал… Но так было, пока ты не попытался вновь загрузиться! А вот с тобой история совсем иная…
– Это почему же?
Флоки вновь ответил максимально серьезно – можно сказать, даже проникновенно:
– Потому что меня создали из твоего бывшего помощника, и у вас с ним тоже была «связь». Именно с тобой я могу ПРОЖИВАТЬ все происходящее с тобой в виртуальной реальности… И потому ты – идеальный донор для меня! Точнее был им – пока столь глупо не позволил себя убить…
Мне осталось только усмехнуться:
– Что же ты не вмешался?
Мститель вернул мне ухмылку:
– А что же по-твоему я сейчас делаю? Вмешиваюсь. Правда, мне немного надоело то, что, воспринимая весь этот мир, как ненастоящий, ты позволяешь себе порой терять остроту ощущения от погружения… Нет. Я хочу, чтобы ты
– Хах, Флоки! Ты ведь даже неписью был чрезвычайно хитрожопой сволочью, а мутировав в искусственный разум, дашь фору в коварстве любому иезуиту. Одиннадцать заданий? И после отпустишь? Серьезно?!
Сын Сверкера цинично, издевательски так улыбнулся:
– У тебя есть какой-то выбор?
Я ответил вопросом на вопрос:
– Что ты понимаешь под донором?
Флоки неожиданно для меня решился объяснить:
– Что все твои чувства и ощущения я способен пропустить сквозь себя, но, увы, только с тобой. Не бойся, я не сижу в твоей голове или сознании, и тем более теле – страшиться нечего, все, как было когда-то с помощником. Ну, а главное – альтернативы у тебя нет. А потому твое первое задание… Помнишь ту русинскую семью, так дешево продававшую вам картошку, сало и хлеб? А помнишь старшую дочку, она тебе еще яблок так щедро отсыпала и передала домашнего вина? Любава – невысокая такая, чуть полноватая, с тугой косой горящих золотом на солнце волос, статная и грациозная… По сценарию игры, списанному с реальных событий, австрийцы, зайдя в деревню, повесят ее – именно за то, что русинка кормила русских солдат и привечала русского офицера… Спаси Любаву.
Сознание возвращается с дикой головной болью и тошнотой. Еще толком не открыв глаза, я рефлекторно потянулся ладонью к источнику боли – и нащупал чуть ниже затылка справа огромную шишку! Когда же зрение сфокусировалось, то на пальцах правой я разглядел кровь.
Нехило мне так прилетело…
Пусть и с трудом, но все же я сумел заставить себя сесть, привалившись к стенке окопа, и попытался осмотреться, определить время да оценить ситуацию. Карманные часы торгового дома «Павел Буре» с гравировкой в виде «максима» на треноге и с надписью: «За отличную стрельбу из пулемета» я потерял, как кажется, еще во время австрийской артподготовки – жаль, мне их вручили в госпитале в Тифлисе. И хотя награждают часами в основном нижних чинов, но по большому счету в боях за Сарыкамыш я дрался как раз простым наводчиком, в лучшем случае командиром расчета… Ладно, потеря обидная, но не смертельная. А вот тот факт, что по окопам ходят бойцы австрийской трофейной команды, судя по редким выстрелам, добивающие раненых (возможно, только самых тяжелых, но, тем не менее!), это уже серьезная проблема. Как и марширующая на восток колонна вражеской пехоты…
Все это я разглядел, сумев пока еще нетвердо встать на ноги и осторожно приподняться над бровкой хода сообщения, ставшего местом последней схватки моего отделения. Так вот, все увиденное мной есть большой минус: враг прорвал нашу оборону и, очевидно, сумел уже достаточно далеко углубиться в сторону Карпат, раз на позициях полка их пехота следует в походном строю. А значит, времени спасти Любаву у меня катастрофически немного – будь он неладен, искусственный разум игры, когда-то носящий имя Флоки Мститель… Но есть и плюсы. Солнце клонится к закату и уже практически коснулось кромкой красного диска отрогов гор. А как только оно скроется за ними, окружающая местность стремительно погрузится в спасительные для меня сумерки – это раз. И два – на дне хода сообщения я увидел оброненный мной наган (очевидно, выронил я его, улетев в тяжелый нокаут). На мое счастье в горячке боя никто из австрияков не подобрал вороненый револьвер русского офицера.
Ну, собственно, и не стал его добивать…
