Так, такими словами закончил бы Яаков бен-Шломо, Янкл, Янкель свой рассказ, записанный каким-то регенсбургским купцом для рабби Меира бен Баруха из Фустата. Словно еврейский комментарий к тексту повести «Тарас Бульба» великого русского писателя Н. В. Гоголя получился бы, возможно, у этого персонажа, если бы все они жили на самом деле, в XVII веке: и Янкель, и р. Меир – и, конечно же, Тарас и его сыновья.
Да они и живут где-то, не в нашей Вселенной. Живут, существуют. Так же мчится на своем могучем коне бесшабашно-жестокий, безумный, отважный и хитрый Тарас, и так же пробирается в осажденный город влюбленный Андрий, и так же идет на муку послушный Остап. Так же, один за другим принимают смерть
И всё так же глядит, глядит, глядит на них и на бессмысленнокровавые дела рук их еврей-шинкарь, еврей-фактор Яаков бен-Шломо, Янкл, Янкель, глядит в безмерном, непреходящем удивлении, изумлении даже, не понимая – что это? зачем? для чего?
Для кого всё это?..
В 1978 году, во время съемок «Места встречи изменить нельзя», Владимиру Семеновичу Высоцкому было сорок лет. А когда фильм вышел – в ноябре 1979 года, – соответственно, сорок один. Именно так, сорокалетним, и выглядит его герой – сыщик Глеб Жеглов. Даже чуть старше.
Этот факт – главная причина расхождения в восприятии фильма «Место встречи изменить нельзя» и романа «Эра милосердия», бывшего его основой. Потому что в романе о Жеглове говорится следующее:
«…Жеглов комсомолец? – удивился я.
– Конечно! Правда, ему уже двадцать шестой год… Скоро будем его рекомендовать кандидатом партии…»[198]
Интересно, что в случае с главным героем (а в книге, к тому же, рассказчиком) – Владимиром Шараповым – такого не произошло: Владимиру Конкину, когда он сыграл двадцатидвухлетнего Шарапова, было немногим больше, чем его герою, – двадцать восемь лет. Но эта явно заметная разница в возрасте персонажей, внезапно появившаяся в фильме, существенно изменила подоплеку отношений Шарапова и Жеглова, вернее, читательское восприятие этой подоплеки.
Причем самым неожиданным и очень важным образом.
А в первую очередь, изменилась кинематографическая биография Глеба Жеглова – по сравнению с биографией романной. Причем, что интересно, биография, не рассказанная авторами, а угадывающаяся за героем (или героями). Ярчайшая личность Владимира Высоцкого совершенно поглотила личность придуманного писателями (и режиссером, кстати) персонажа. Высоцкий никогда не был «просто актером», всегда он оставался, в первую очередь, именно Высоцким, то есть уникальным явлением русской (советской) культуры. Потому и фильм – а опосредованно и роман – стали не просто фильмом и романом, не просто детективом из жизни послевоенной милиции, а романом-мифом, романом-загадкой. Не потому что роман оценивается теперь одновременно с фильмом и отдельно оцениваться уже не может. Дело в другом. Фильм проявил те черты книги, о которых, возможно, читатели не догадывались – в относительно краткий, но все же достаточно значительный временной промежуток между первой публикацией (1975) и экранизацией (1979).
Но прежде вспомним, о чем рассказывает роман Аркадия и Георгия Вайнеров «Эра милосердия». И, кстати, «Место встречи изменить нельзя» – название не только фильма, но и первоначального, журнального варианта романа. Именно под названием «Место встречи изменить нельзя» роман Вайнеров о соперничестве двух МУРовских оперов, Глеба Жеглова и Владимира Шарапова, впервые увидел свет на страницах журнала «Смена» в 1975 году[199].
Фронтовой разведчик, молодой
В конце концов, дело завершается победой оперативников, причем важную роль сыграло успешное внедрение бывшего фронтовика в уголовную среду под чужим именем…
Нет, перед вами отнюдь не краткое изложение сюжета «Эры милосердия» (а похоже, правда?). Собственно, я решил немного помистифицировать, и внимательный читатель, наверное, это понял. По тому, хотя бы, что в романе Вайнеров бывший разведчик, ставший опером МУРа, Владимир Шарапов, имеет звание
О лейтенанте Сергее Коршунове, главном герое детективной повести Аркадия Адамова «Дело “пестрых”»: