господина Мозеса Ольга и Олаф – инопланетные роботы. Соответственно, Олаф не убит, просто у него сел аккумулятор. Наивный инопланетянин Мозес (в фантастике инопланетяне обычно наивнее детей, и повесть Стругацких тут не исключение) попался на удочку гангстеров и оказался соучастником весьма тяжелых преступлений, с использованием инопланетных технологий, а вовсе не магии и колдовства. Но теперь господин Мозес во всем разобрался и решил бежать с Земли. За ним и его роботами гонятся гангстеры, а Луарвик – пилот. Сход лавины повредил энергетическую станцию, в результате роботы вышли из строя, и восстановить их может подключение к резервному источнику питания. Ольгу «оживить» удалось, а Олафа необходимо подключить к устройству, которым ранее завладел инспектор Глебски.
Но для Глебски, образцового полицейского, Мозес и его компания – такие же преступники, как преследующие их гангстеры, к тому же – куда более опасные, из-за тех самых фантастических технологий. Поэтому он предпочитает не возвращать прибор Мозесу, а дождаться полиции – и пусть суд решает, кто есть кто и что есть что. Уговоры на него не действуют, хотя он готов допустить, что Мозес – инопланетянин:
«…Господин Мозес, которого вы слышите, это трансляционное устройство. Но может быть, мне придется рискнуть – я оставляю это на самый крайний случай. Если окажется, что убедить вас совершенно невозможно, я рискну. Для меня это почти верная гибель, но тогда вы, может быть, отпустите хотя бы Луарвика. Он-то здесь совсем ни при чем…
И тут я, наконец, рассвирепел.
– Куда отпущу? – заорал я. – Разве я вас держу? Что вы мне все врете? Если бы вам нужно было уйти, вы бы давно ушли!..»[247]
И вот тут у читателя, знающего библейскую историю, щелкает в голове какой-то переключатель, а из памяти извлекается цитата:
«1. После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали: так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне.
2. Но фараон сказал: кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил Израиля?»[248]
Стоп-стоп-стоп! Мозес – это, вообще-то, английская (или немецкая, что встречается реже) форма библейского имени Моисей. В повести, правда, Мозес – не имя, а фамилия. Забавная деталь: сам себя (вернее, свой внешний, «человеческий» образ, свою форму) «господин Мозес» определяет как «трансляционное устройство». Но ведь на языке науки именно так можно определить пророка, то есть человека, вещающего от имени Бога, «уста Божьи». Моисей в Библии – пророк, то есть, «трансляционное устройство» Всевышнего, через него вещает Господь.
Эта параллель бросается в глаза при первом же прочтении – читателю, который, повторяю, знаком с библейской историей. Но советская цензура не была знакома с библейской историей. Или же ее интересовало другое.
Вот как описывает ситуацию с публикацией «Отеля» Б. Н. Стругацкий: