— Про работу как раз ничего рассказать и не могу. Вы уж извините, — специфика такая. — Вадим отхлебнул морса из стакана, а Валентин с Вадимом младшим, переглянувшись, согласно закивали. Валентин с осуждением взглянул на супругу. — А вот на другую интересную тему могу поговорить. Вадим вам не сказал, что я немного владею способностями экстрасенса?
— Экстра… чего? — Валентин, наливая себе очередную рюмку, даже немного пролил мимо, — какое-то слово, знакомое вроде.
— Могу предсказывать будущее, но не всегда и не всем. Или определить, чем человек болеет или будет болеть со временем. Вот Валентину, например, надо поберечь сердце, а также очень большая предрасположенность к болезням суставов — ревматизму, подагре и т. п. Я бы посоветовал уже сейчас выяснить у врачей, что приводит к таким болезням и стараться этого избегать. Там, кстати, несложно. Меньше есть солёного, в общем, — придерживаться определённой диеты. Пива желательно не пить.
— Пиво то он у нас уважает, — Галина с осуждением посмотрела на Валентина, — что, действительно так серьёзно?
— Ну если не хотите последние годы жизни — лет десять — ходить на костылях.
— Не хотим! — Валентин махнул рюмку и потянулся за грибочком.
— Может, хватит? Разошёлся, — Галина потянулась за графином.
— Молчи, женщина! Слышала, что сказал экстрасекс… тьфу, чёрт! В общем — предсказатель? Пиво вредно, а не водка.
— Ты можешь и одно с другим. Послушайте, а про меня. Что можете сказать? — Галина с надеждой смотрела на Радугина.
— А вам, сударыня, лет до семидесяти пяти абсолютно ничего не грозит. А дальше, уж извините, то, что у всех людей в этом возрасте.
— Ну, слава Богу! Даже настроение поднялось. Я, пожалуй, тоже рюмочку выпью! А ещё что-нибудь можете про нас сказать?
— Можем, — Вадим усмехнулся и сделал вид, что задумался, — у вас один ребёнок — дочь. И у неё тоже будет один ребёнок, тоже девочка. И у внучки, по крайней мере первый ребёнок тоже будет девочка. Дальше я не вижу.
— Прямо проклятие какое-то, — Валентин, воспользовавшись тем, что жена во все глаза смотрела на ясновидящего, переваривая информацию, — выпил рюмку и закусил огурчиком, — давай-ка мы, назло судьбе, Галя, ещё кого-нибудь настрогаем.
— Сиди, уж, строгальщик, — Галина спохватилась, что не закусила и взялась за вилку, — ой, картошка то совсем остыла! Вы ешьте, ребята, что сидите то?
— Спасибо, мы уже наелись. — младший Вадим посмотрел на старшего, — да и выдвигаться пора.
Оба дружно встали из-за стола.
— Я п-провожу, — Валентин тоже встал и, покачнувшись, опять сел, — н-наверно не получится.
— Нет, нет, что ты, — одновременно сказали оба Вадима и Галина, и все засмеялись.
— В другой раз. — Рагозин младший похлопал Валентина по плечу. — Я теперь в Москве надолго, будут ещё возможности, мне так кажется.
— Вы обязательно вместе заходите, — Галина смотрела на Вадима старшего с восхищением, — это надо же, такие способности у человека.
Постепенно оба Вадима втянулись в свои новые обязанности, и время полетело быстрее. Освоившись, Вадим младший пришёл к выводу, что новые обязанности у него намного легче и проще, чем предыдущие. Ещё бы, там с утра и до ночи сплошная беготня, каждой бочке затычка, а ещё нужно успеть написать кучу документов. И это при отсутствии преступлений. А если в колонии неугомонные зеки что-нибудь отмочат уголовное — убийство, побег и т. п., — то проблем добавлялось в два раза. Да ещё многочисленные начальники нервы выматывали, тыкая носом в твои упущения.
А теперь — красота! Рабочий день с девяти до шести с перерывом на обед. Два выходных, праздники, — всё как у людей. Работа — бумажная. Начальство не кричит, не старается унизить, всё вежливо, интеллигентно.
Письма жене Рагозин писал регулярно. В начале, когда сообщил о том, что перевёлся в КГБ и задерживается в Москве на неопределённое время, жена ответила, что о переводе уже знает. Местное начальство из-за этого, мол, «стоит на ушах», теряются в догадках, за какие заслуги. Некоторые жёны офицеров, захлёбываясь от зависти, передали ей разговоры мужей о том, что видимо Рагозин — «засланный казачёк», стучал на товарищей в КГБ, поэтому и выслужился.
Вадим посоветовал супруге «проболтаться», что перевёлся в Москву благодаря связям брата, это для аборигенов будет понятнее. Также посоветовал ей самой готовиться к переезду, паковать вещи. Сам он рассчитывал в ближайшее время напроситься в командировку в родное Управление и решить вопрос с переездом детальнее. Начальство в лице Верещагина дало «добро» на снятие квартиры для семьи, пообещав оплату за счёт конторы. «С годик проживёшь на съёмной, а там решим капитально, у нас долго в очереди на жильё не стоят».
В начале декабря Рагозин съездил в составе комиссии в командировку в Коми АССР. Проверять чужую работу оказалось проще, чем работать самому. Многие замеченные мелкие недоработки Вадим в отчёте не указывал, понимая, в каких условиях приходится «крутиться» его бывшим коллегам. Но если замечал явную бездарность или самодурство — карал без жалости.
