Незаметно закончился декабрь. Произошли ожидаемые перестановки в верхних эшелонах власти. Андропова утвердили генсеком. Чебриков стал председателем КГБ, Федорчук возглавил МВД. Вадим старший вслед за Чебриковым поменял кабинет. На работу пришлось ходить немного дальше. Но Вадиму нравились ежедневные прогулки утром и вечером по морозной Москве. Всплывающие иногда в памяти «воспоминания из будущего», если они, по мнению Вадима, представляли какой-то интерес, он печатал на машинке и передавал лично Чебрикову. Секретари в приёмной у Председателя КГБ терялись в догадках о статусе таинственного подполковника, но вопросов не задавали. Удивлялись конечно, — некоторые генералы часами, а то и сутками томились иногда в приёмной у сверхзанятого Чебрикова, а Вадиму всегда находилось пять — десять минут драгоценного времени.
Однажды, когда Вадим вспомнил о сбитом южнокорейском Боинге и расписал, какие международные последствия имело это событие, его вызвали к Андропову.
— Когда это произошло? — Андропов как всегда смотрел вежливо, но строго.
— Точно не помню, но думаю — в 1983 году, там целый виток напряжённости в «холодной войне» получился и связано это в памяти с вашей фамилией.
— Железная логика, — Андропов усмехнулся, — если связано с моей фамилией. А мне всего год остался — 1983-ий? Хорошо. Мы им такого повода теперь не дадим. Пусть придумывают что-нибудь другое.
Забегая вперёд, стоит отметить, что так и получилось. 1 сентября 1983 года советские истребители взяли в клещи заблудившийся Боинг и аккуратно вынудили его совершить посадку на одном из запасных аэродромов Сахалина. Весь мир восхищался выдержке и мудрости советского руководства и мастерству лётчиков.
Хотя Вадим младший и агитировал двойника встретить Новый год у брата, тот его отговорил. Мол, это праздник семейный, квартира маленькая, зачем стеснять людей? Тем более, что из переговоров с Валентином они поняли, что у них гостят родичи Галины, которые уедут после праздников.
Новый год встретили скромно и неожиданно весело. Те, кто не разъехались встречать Новый год по родственникам, быстро самоорганизовались, вскладчину накрыли столы в актовом зале, где даже ухитрились поставить и нарядить довольно-таки приличную ёлку. Все были между собой знакомы в разной степени, так как работали в одной организации. Из спиртного было только шампанское и сухое вино, что практически всех устраивало. Парней и девушек было примерно поровну, хотя Вадим старший пользовался огромным успехом у прекрасной половины. Чтобы не раздражать других парней и не расстраивать девиц, Вадим сразу определился с девушкой — высокой блондинкой с круглыми формами, и та, довольная, от него не отходила ни на шаг. Сразу после прозвучавшего из установленного в углу телевизора поздравления Андропова, Радугин с блондинкой куда-то исчезли. Появившись через час раскрасневшиеся, они приняли участие в общем веселье, но ещё через час пропали уже совсем.
Вадим младший перетанцевал со всеми, шутил и веселился, но потом засмотрелся на идущий по телевизору «голубой огонёк», а когда спохватился, понял, что все пары уже определились, и ему придётся ночевать одному. С расстройства он выпил лишний стакан вина сверх строго установленной Вадимом старшим нормы, досмотрел «огонёк» и ушёл спать.
С началом нового года началась новая эпоха в развитии страны, что в последствии назовут андроповскими реформами.
Во главе государства стал новый орган Госсовет из двенадцати членов. Они же выбирали из своего состава Председателя сроком на пять лет, который имел полномочия подписывать документы от имени государства и представлять государство в международных и внутренних делах. Но не имел права принятия самостоятельных решений, только в экстренных случаях, строго оговоренных законом.
Такое решение мотивировалось необходимостью исключить возможность установления культов личности и принятия волюнтаристских решений,
Но сначала стране было объявлено, что в связи с тем, что у нас сложилась новая историческая формация людей — советский народ, деление страны по национальному признаку является анахронизмом, пережитком прошлого и на данном этапе будет только мешать дальнейшему прогрессу.
Этому предшествовало совещание первых секретарей компартий республик, которое провёл в Москве Андропов в начале января. Когда он объявил о решении упразднить республики, в зале раздался возмущённый гул. Андропов предостерегающе поднял руку:
— Я понимаю, что некоторые из вас считают себя чуть ли не удельными князьями и готовы цепляться за власть до последнего. Поэтому предупреждаю сразу — все несогласные будут считаться сепаратистами и отправятся руководить посадками кукурузы на Колыме. Это не шутка! — Андропов встал и строго оглядел притихших секретарей. — Впрочем, я готов выслушать мнение одного из вас — первого секретаря ЦК Компартии РСФСР, где он? Что-то я его не вижу.
Все растерянно переглянулись.
— Так ведь такого никогда и не было, — подал реплику Шеварнадзе.
— А почему? Самая большая республика не имеет секретаря, ни даже самой компартии?
