— Имеем право, законный муж после долгой разлуки прибыл.
— Ну не на работе же. А ты чего сразу сюда, с аэропорта? А чего не домой?
— А как я в квартиру попаду, ключей то у меня нет?
— Ключи у наших есть. Неужели не сообразил?
«Наши» — это родители Любы, проживавшие через дорогу от них.
— Да сообразил, шучу я. Просто дело у меня срочное в отделении. Документы секретные из Сосьвы попросили прихватить для отделения, как обычно. Да и насчёт транспорта для перевозки вещей надо договориться. Надеюсь, всё уже упаковано?
— Почти. Живём на чемоданах. Сам увидишь.
— Ты можешь отпроситься сегодня? Причина, вроде, уважительная?
— Да, наверное, отпустят.
— Тогда я бумаги отдам, и пойдём. Если что, — я в оперчасти.
Разговаривая с сотрудниками, с которыми за время работы успел почти сродниться, Вадим помнил со слов своего двойника, кто, когда и как должен умереть, или какие неприятности кого ожидают. Но предупредить он никого не имел права, да и смысла не было. В большинстве случаев люди умирали, выйдя на пенсию и разъехавшись по разным городам. Кроме этого, посовещавшись, двойники пришли к выводу, что раз история уже начала меняться, то не обязательно те или иные события произойдут вообще.
— Привет. Ты к нам насовсем или на время? — Ворвавшийся как вихрь в кабинет оперчасти ОИТК-5 майор Жуков, пожимая руку Вадиму, скользнул взглядом по его погонам, петлицам, на которых, в отличие от остальных сотрудников ИТУ, у Вадима был изображён щит с двумя мечами — эмблема следственных органов — и сразу всё понял, — значит, это правда? Что ты теперь в КГБ и в Москве?
— Да, правда, — Вадим вздохнул и достал удостоверение. Пока Жуков и остальные сотрудники оперчасти ОИТК разглядывали удостоверение, Вадиму вспомнились слова двойника о Жукове. Что тот, будучи замом начальника отделения, а фактически решая все вопросы оперативно-режимного характера и хозяйственной жизни, каждый год писал рапорты с просьбой направить его на учёбу в Академию. Однако, каждый год от управления ехал другой кандидат, из той категории, от которой всё равно толку нет. В конце концов, после очередного отказа, Жуков психанул и ушёл на пенсию. Потом, будучи пенсионером, несколько лет возглавлял отдел кадров ОИТК. Сейчас уже Вадим не был уверен, что всё это так и будет. Да и зачем что-то менять? В той истории Жуков дожил до солидного возраста и был жив до последнего момента, который застал двойник.
— Ну что там — в Москве — новенького? Расскажи хоть что-нибудь, — возвращая Рагозину удостоверение, Жуков чуть ли не подпрыгивал от нетерпения.
— Ну как вам сказать… — Вадим состроил серьёзное лицо и с важным видом продолжил, — в ближайшее время мы с Юрием Владимировичем запланировали начать вывод войск из Афганистана и Восточной Европы.
— А если серьёзно?
— А серьёзно… мужики… я так же, как и вы узнаю новости по радио и телевизору, из газет. Ну, учитывая, как сюда почта ходит, может дня на два-три раньше. Вот и вся разница. Как говорится — следите за прессой.
— На счёт вывода войск, — это шутка?
— Это такой слух, который с каждым днём всё крепнет и крепнет… в общем — следите за прессой.
— Понятно… если что то и знаешь, то хрен скажешь. Секретность… мать её!
В дверь кабинета осторожно постучали, и заглянувшая Люба робко спросила:
— Можно?
— Любаша, ты чего скромничаешь, — Жуков рассмеялся, — у тебя муж в КГБ! Теперь ты можешь в любой кабинет дверь ногами открывать, никто не вякнет!
— Всё, мужики, я пошёл, а то дома уже не был уже больше трёх месяцев.
Дома всё было готово к переезду. Большая часть вещей была уже упакована в деревянные ящики определённого размера под железнодорожный контейнер. Оставшаяся мебель — две кровати и кухонный стол — были проданы молодым семьям с условием, что заберут в день отъезда.
Ещё подходя к дому, Вадим заметил дым из трубы своей бани.
— Папа узнал, что ты приехал и баню топит, — догадалась Люба.
«Деревня есть деревня, — усмехнулся про себя Вадим, — новости разносятся со скоростью света».
Попарившись в бане и исполнив накопившийся супружеский долг, Вадим, расслабившись, задумался. Может, ну её, эту Москву? Шум, гам, суета. А здесь — благодать. Потом вспомнил условия работы — ежедневную нервотрёпку с зеками и дубоватым начальством, ужасающую отдалённость от цивилизации. На минуту представил, что он вернулся на свою должность и то злорадство, с которым это воспримут девяносто процентов населения посёлка. Тем более, двойник очень ярко обрисовал дальнейшую его жизнь и службу. Вадима даже передёрнуло от этих мыслей. Нет уж! Как говорится — умерла, так умерла!
Зашедший с чашкой пельменей тесть был шокирован, когда Вади, чокнувшись с ним стопкой водки и подождав, когда тот выпьет, поставил свою на стол.
— Ты что, заболел? — Тесть от неожиданности даже закусить забыл.
