— Трансформация забирает много энергии, но неизменно больших затрат требует движение против потока времени. Такое даже сравнить не с чем. Восстановить утраченное позволяет возврат в исходную точку. То же самое, только в обратном порядке, происходит при перемещении в будущее. Туда — накапливаешь, обратно — тратишь. Иного не дано…
— Давай сделаем по-другому, — не сдавался Лабер. — Ты мчишься в про-шлое, там перевоплощаешься в кого сочтёшь необходимым, делаешь своё дело и с чувством выполненного долга остаёшься жить среди землян до того времени, пока уровень энергии не восстановится полностью!
— План хорош, только абсолютно не реален…
— Я ничего не понимаю. Какая разница, где ты появишься?
— Поясняю для непосвящённых. Я, как это не прискорбно звучит, тоже подчиняюсь общим правилам игры, — разом помрачнел кургала. — Моя база, да и база любого материального тела в нашем мире, жёстко зафиксирована во времени. И я, помимо своего желания, вынужден всякий раз возвращаться к ней. Мы все, подобно бычку на привязи, ходим влево, бродим вправо, но наша свобода ограничена длиной верёвки и мерзким колышком, не позволяющим бегать по лугу, взбрыкивая от радости. Именно поэтому импульсная система создаёт иллюзию путешествия во времени. Но!.. Возврат возможен только и исключительно в момент изъятия и ни на секунду позже. Уразумел?
— Почему так?
— Эта сволочь провирус контролирует всё! Вот уж воистину кто всеси-лен. Хотел бы я знать — кому взбрело в голову создать его!
— Даже ты ничего не знаешь…
— А ты вообразил, будто мне всё известно? Как бы не так! Я тоже живу во тьме неведения и аки слепой котёнок тычусь во все углы, стенаю, ры-даю, заламываю руки и рву волосы на голове.
— Если ты котёнок, тогда кто я?
Кургала задумчиво склонил голову и посмотрел на Лабера, — ну, что-то вроде инфузории — туфельки…
— Спасибо…
— Всегда рад услужить…
— Давай вернёмся к провирусу.
— Начнём с того, что он не совсем вирус. Точнее — совсем не вирус. Он мне напоминает контейнер, в котором хранятся ещё более мелкие капсулы. В каждой из них запечатано нечто отдалённо напоминающее собой гены, напичканные информацией. Своего рода командными директивами, не подчиниться которым не в силах ни одно живое существо во Вселенной! Вот так, и никак иначе…
Вилли впервые увидел, как его собеседник смутился. Ему очень не хотелось, чтобы какой-то там совсем не вирус, презренная мелюзга, командовала столь независимым и самостоятельным созданием, как кургала.
— Наша Вселенная напоминает по форме колбу, — резко и зло бросил кургала. — Внутри её находимся все мы, планеты, солнца, пульсары, квазары, чёрные дыры и прочий вздор. Наша колба стоит на бесконечном стеллаже в неведомой лаборатории. Через определённый промежуток времени к ней подходит смотритель, эдакое прыщавой существо в мятом халате и капает из пипетки всякую гадость: катализаторы, депрессанты, и ещё чёрт знает что! Это бесит меня больше всего. Я им не подопытная крыса.
— С чего ты решил, что мы находимся в колбе?
— Я в состоянии передвигаться на неограниченные расстояния, используя принцип одновременности происходящего во Вселенной. Всякий раз, путешествуя по неотложным делам, я натыкаюсь на нечто, напоминающее прозрачную сферическую поверхность, по которой я способен только скользить, но ни коим образом просочиться за несокрушимую твердь! И только в одном месте я не могу даже скользить, словно там стоит резиновая пробка. Иногда, когда я особенно злюсь на своё бессилие, я катаюсь по ограничивающей поверхности. Разгонюсь, бывало, закрою глаза и бесконечно долго качусь, пока не вернусь в исходную позицию, совершив тем самым полный круг. Так что, друг мой, мы все являемся подопытными кроликами на чужом празднике жизни. Нас рассматривают через микро-скоп, проводят опыты, наблюдают, как мы боремся за место под солнцем, вмешиваются в ход развития Вселенной. Гады! Я с ума схожу от одной мысли, что я простая марионетка, а лаборант-очкарик, высунув язык от усердия, дёргает за верёвочки, записывает в пухлый журнал результаты наблюдений, потом засовывает его под мышку и, недовольно ворча на несоответствие нищенского оклада и трудозатрат, тащится к начальству на доклад. Там ему выдают новые вводные, и начинается очередная серия экспериментов. А в это время безумный, крошечный котёнок по имени кургала бьётся бестолковой башкой об пробку, пытаясь самоутвердиться. Я всё равно доживу до того момента, когда проклятый лаборант забудет плотно закрыть колбу, и я, наконец, вырвусь на свободу. Может там меня ждёт смерть. Сторожевой пёс провирус строго блюдёт интересы хозяев. Он не разрешит своевольничать всякой мелюзге, но я никому не позволю ставить над собой опыты! Запомни, заруби у себя на носу, мы не живём. Мы играем в чужой пьесе, с заранее расписанными ролями, воображая себя свободными во всех проявлениях, а на поверку оказываемся заводными куклами, китайскими болванчиками.
