— Хочу надеяться, что ты не прав, — сказал Али. — Меня удивляло, удивляет и будет удивлять другое — почему мы видим в любом пришлом человеке врага? Вот к Земле прилетели на последнем дыхании работяги, операторы, инженеры, пилоты и прочий трудовой люд. Они испуганы, не знают куда кинуться, раздавлены безысходностью и почти смирились с неизбежной кончиной. А мы перепугались до колик, дрожим осиновыми листочками, вместо того, чтобы принять гостей с распростёртыми объятиями, накормить, обогреть, спать уложить. Лично я не верю, будто они виновны в облучении Земли. Ответственность всегда лежит на политиках и партийном руководстве. Они принимают стратегические решения. Они проводят соответствующую обработку населения и направляют справедливый гнев в необходимое русло. Здесь Такаранга совершенно прав…
— Ты сегодня красноречив чрезвычайно. Я думаю, пока не стоит информировать людей о планах относительно райберов. А как ты относишься к оружию, находящемуся на орбите?
— Я наблюдаю за рудовозом и не позволю экипажу распускать руки, — гордо ответил Али. — Вот ты напомнил про околоземное пространство. Космический мусор, коего там болтается не меряно, с каждым днём всё в большем количестве падает на Землю. Скоро дело дойдёт до крупных фрагментов, которые не успеют сгореть полностью в атмосфере. Куда они попадут?
— Вот закончим с райберовским вопросом — вплотную займёмся хламом на орбите, — обнадёжил Гриз. — Молодец, что напомнил. А пока давай сконцентрируемся на главном…
Друзья в течение двух часов вели довольно оживлённый разговор на известную тему, затем искупались и улетели домой.
За последующую неделю Советники собирались ещё трижды. Они сразу разобрались в ситуации и согласились не распространяться о причинах столь частых совещаний. Все без исключения настаивали на главном — убивать гостей нельзя, а далее начиналось невнятное бормотание, пожимание плечами, ковыряние в носу и смущённое переглядывание.
Постепенно Советникам и Правительству надоела бесконечная толкотня воды в ступе, и они занялись своими прямыми обязанностями переложив, таким образом, решение основного вопроса на плечи Руководителя.
Райберы всё это время терпеливо ждали, изредка выходили на связь, в пространство не высовывались, дабы лишний раз не искушать судьбу, и вообще вели себя смирно, тихо, чему способствовало постоянное присутствие штурмовика, работающего в автоматическом режиме.
В то время, как в Доме Правительства пробовали родить ответ на непростой вопрос, на улице томился Махака. Он не пропускал ни одного заседания, привлёк на свою сторону горстку лодырей и дураков, которые устраивали пикеты, усиленно размахивали самодельными транспарантами и вопили что было силы неопределённые угрозы в непонятно чей адрес. Их вождь, взгромоздившись на бочку из-под оливкового масла, клял всех последними словами за то, что его не пускают в здание. Визжал о правах человека и призывал силы небесные обрушить свой гнев на головы тупых правителей. Пугал редких прохожих сообщением о том, будто за закрытыми дверями идёт неприкрытый торг с пришельцами относительно их свободы и жизни. Если сойдутся в цене — всем крышка! Продадут людишек с потрохами, ни за понюшку табаку. Короче, пробовал поднять широкие, оболваненные Руководителем, массы трудящихся на борьбу, пытался пробудить в них праведный гнев и желание изничтожить зажравшихся Советников. К сожалению, все его титанические усилия, как всегда, заканчивались полным фиаско…
А между тем настала пора соскучиться роботу. Ему начало надоедать болтание по орбите, хождение вокруг да около, тогда как на Земле его ждали большие и важные дела. Первый Помощник с некоторых пор курировал дельфиний вопрос…
Хвостастая банда давно покинула окрестности Порта. У китов были ещё сильны воспоминания о стрельбе автоматической пушки и мощи штурмовика. Робот на юрком истребителе без особого труда находил стаи аквасапиенс, довольно часто наблюдал кровопролитные схватки между ними, иногда вступал в контакт, насколько возможно, пытался вразумить братьев по разуму и пробовал направить их на путь истинный. Его охотно выслушивали, соглашались, важно кивали лобастыми головами, а в конце беседы неизменно просили доброго самаритянина подсобить в борьбе с несговорчивыми и жадными соседями.
Если сказать честно, Али довольно смутно разбирался в жизни дельфинов. О многом он просто догадывался, неизвестно каким по счёту чувством. В результате наблюдений и размышлений получалось следующее. Горбатые киты, полосатики, кашалоты и иже с ними особыми способностями не блистали, соображали медленно, никогда не лезли на рожон, всегда держались особняком и неизменно ворчали, когда им мешали кормиться. Гиганты особой агрессивности не проявляли, держали устойчивый суверенитет и старались не конфликтовать с соседями.
