– Нет, нет, – разулыбался подводник, не в первый раз уже его фамилия и отчество в сочетании вызывали подобные вопросы при знакомстве. – Моего отца зовут Константином Ивановичем, а знаменитый Константин Михайлович наш дальний родственник.
– Понятно, присаживайтесь, пожалуйста! – флаг-капитан развернул на столе карту. – Вам, с вашим «Кайманом», предстоит завтра поход к германскому побережью.
– Есть!
– Подождите! Сначала посмотрите на зону ваших действий: здесь и здесь, – палец Колчака чуть ли не ковырнул бумагу, – два наиболее вероятных направления, где корабли противника могут встретиться. Видите приближающийся дым – немедленно под воду, разглядели после этого через перископ немецкий флаг – торпеду в борт, если это, конечно, не пассажирское судно. Хотя вряд ли колбасники после начала войны перевозят по морю что-нибудь, кроме грузов и войск.
После десяти минут, занятых разбором вариантов действия лодки в различных ситуациях, старший лейтенант оторвался от карт и блокнота:
– Понял вас, Александр Васильевич. Когда прикажете выйти в указанный квадрат?
– Завтра. Но «квадрат», как понимаете, понятие в данном случае отнюдь не геометрическое. Вот карта наших минных заграждений – не наткнитесь. Удачи вам, Кирилл Константинович!
– Благодарю! Разрешите идти?
– Ступайте. И да поможет вам Бог!
Когда подлодка идёт в надводном положении и от горизонта до горизонта ни дымка, на палубе максимум экипажа – ну уж очень тяжко находиться в недрах корабля всё время боевого патрулирования. Тем более, что гальюна на субмаринах данного типа не предусмотрено. А организм своего требует…
Мичман Кнорринг и сигнальщик Скороходов обозревали горизонт в бинокли, ну и на небо поглядывали – не появится ли какой-нибудь «цеппелин», который способен разглядеть в такую погоду лодку даже под водой. Пока всё чисто…
– Дым на правом крамболе! – вдруг выкрикнул сигнальщик и даже вытянул руку в указанном направлении.
На горизонте действительно обозначился дымок.
– Командира наверх! – немедленно отреагировал мичман. – Всем вниз! Боевая тревога!
К моменту, когда командир поднялся на мостик, в бинокль можно было различить уже три приближающихся дыма.
– Ну вот, Андрей Арнольдович, кажется, не зря мы тут болтались, – сосредоточенно проговорил Станюкович, опуская свой «Цейс». – Немцы. Спускайтесь, а я пока задержусь здесь. Погрузиться до позиционного.
Теперь над волнами возвышалась только рубка «Каймана», и старший лейтенант оставался наверху в одиночестве. Шли минуты, и уже можно было различить, что приближаются два крейсера и два миноносца. Пора уже прятаться под воду и разглядывать противника через перископ.
– Ныряем! – спустился в душное нутро субмарины командир. – Один трёхтрубный крейсер типа «Аугсбург», один двухтрубный типа «Газелле» и два эсминца.
– Каким курсом идут? – не преминул поинтересоваться Кнорринг.
– Да практически на нас. Скоро разберёмся, куда отойти, чтобы занять позицию. Приготовить носовые! Ход – пять узлов.
– Есть!
Через несколько минут рубка подлодки скрылась под волнами, и по поверхности моря скользил только шлейф от трубы перископа. Благо, что погода была достаточно свежей, и волнение до некоторой степени маскировало режущую воду оптику.
– Вправо на двадцать градусов по компасу! – не отрывая лица от каучука визира, сосредоточенно командовал Станюкович. – Дьявол! Какая же у них скорость? Ни черта не понять. Десять узлов? Двенадцать? Пятнадцать?
Силуэты германских крейсеров приближались всё стремительнее и стремительнее, было понятно, что головной трёхтрубный под торпедный выстрел уже не попадает. Ну что же – придётся удовлетвориться вторым…
– Первый аппарат, тоовьсь! Пли!
– Вытттля!
«Каймана» ощутимо встряхнуло.
– Второй, тоовьсь! Пли!
– Вышла вторая!
– Опустить перископ! Поворот восемь румбов влево! Восемь узлов!
Теперь – удирать! Сейчас вражеские корабли, которые наверняка заметили пузырчатые следы торпед, начнут обкладывать ныряющими снарядами весь предполагаемый район нахождения лодки. Теперь – ждать! Ждать и надеяться, что две тысячи рублей, вложенных в производство этих самых торпед, не просто пробуравят толщу воды, а сделают то, ради чего были созданы, – попадут в борт вражеского корабля и отправят его на дно. Хотя бы на длительный ремонт…
– Две минуты, Кирилл Константинович… – невесело посмотрел на своего командира Кнорринг.
– Значит, промазали…
«Каймана» встряхнуло, а потом на его борту услышали и грохот далёкого взрыва, который через пару секунд повторился ГРОХОТОМ и мощнейшей встряской подводной лодки.
