– Кажется, именно те, кого мы ждём, – улыбнулся кавтораг Домбровский командующему операцией. – Отсигналить «Поворот восемь румбов» на дивизион? Идём навстречу?
– Вот уж нет, Алексей Владимирович, – после секундной паузы решил каперанг. – Оставаться на курсе. Зайдём от берега. Если это те, за кем мы пришли, не стоит давать им возможность спрятаться в нейтральных водах и потом устраивать проблемы нашим дипломатам. Мы должны быть святее папы римского.
– Да чтобы дьявол побрал всех этих дипломатов и их дипломатию тоже! – в сердцах Домбровский высказался значительно более эмоционально и менее цензурно.
– Полностью с вами согласен, – ухмыльнулся Колчак, – но вот этот конвой мы с вами должны уничтожить, не создавая дополнительных проблем для России. Как думаете, получится?
– Зависит от того, кто у них в охранении, – пожал плечами командир эсминца. – Но попытаемся в любом случае.
– Скоро всё выясним.
Дивизион уже пересёк курс конвоя и поворачивал на встречный. В том, что встретили именно того, кого искали, сомневаться не приходилось – такое количество транспортов в военное время случайно вместе не собираются. Около десятка крупных пароходов двумя колоннами двигались к германским берегам.
– Головным малый трёхтрубный крейсер! – крикнул сигнальщик, не отрывая от глаз бинокля. – Мористее два или три малых дыма.
– Вот зараза! – зло выдохнул Колчак. – Если у колбасников ещё один крейсер здесь имеется, то можем все зубы обломать, к купцам продираясь.
– Надо наши крейсера вызывать, – предложил Домбровский.
– Само собой. Но до них двадцать миль, часа полтора будут догонять, если не больше. А немаки тоже могут в это время подкрепления вызвать… В общем, так радио на крейсера, Первый полудивизион связывает боем охранение, Второй атакует транспорты. С ходу атакует. Без сантиментов. Артиллерией и торпедами.
Когда командующий конвоем и крейсером «Гамбург» фрегаттен-капитан фон Гаудекер узнал, что навстречу идут восемь больших русских эсминцев, стало понятно, что довести до Германии все транспорты будет очень проблематично. Если не невозможно – у него имелось ещё только три больших миноносца и три вооружённых траулера. По мощности артиллерийского огня атакующие более чем вдвое превосходили силы эскорта. А у них ведь ещё и торпеды. Трижды восемь заряженных в аппараты торпед…
Однако никаких сомнений по поводу дальнейших действий у немца не было: «Гамбург» лёг на пересечку курса русских эсминцев и открыл огонь носовым плутонгом.
Первый полудивизион храбро пошёл ему навстречу а Второй склонился правее и стал заходить на колонну которая шла мористее. Защищать транспорты вылетели «S-168», «У-184» и «G-192», бой с которыми завязали «Всадник» и «Гайдамак». А «Амурец» с «Уссурийцем» приняли вправо и, обогнув завязавшуюся баталию, спокойно обрушились на колонну транспортов с железной рудой.
Похожая ситуация разыгралась и левее: «Москвитянин», «Эмир Бухарский» и «Доброволец» затеяли жаркую перестрелку с «Гамбургом». А «Финн» проскочил мимо и оказался третьей «лисой в курятнике».
Уже трижды шибануло минными взрывами, и трём из пароходов можно было присваивать статус «не жилец», а пока русские эсминцы заходили на курс новой атаки, их комендоры тоже не скучали и, подвывая от восторга, засаживали снаряд за снарядом в район ватерлинии вражеских судов – промахнуться на таком расстоянии было сложно. Ещё два рудовоза горели и кренились.
«Гамбург» не собирался позволить тройке русских эскадренных миноносцев разойтись с ним на контркурсах и после непродолжительной перестрелки с крейсером обрушиться на практически беззащитные рудовозы. Фон Гаудекер приказал разворачивать корабль на шестнадцать румбов и постараться прикрыть избиваемые транспорты как огнём, так и корпусом. Огня при этом не прекращал. Здорово влетело «Добровольцу» – эсминец получил пробоину по ватерлинии в правой скуле, сбило первую трубу и вышел из строя один из торпедных аппаратов, благо, что уже подготовленная торпеда при этом не взорвалась.
Русские стодвухмиллиметровые пушки на миноносцах ничуть не уступали стопяткам крейсера. Их снаряды были даже потяжелее более крупнокалиберных немецких. К тому же на трёх эсминцах Второго дивизиона их было на одну больше, чем германец мог использовать на борт. Поэтому и «Гамбургу» доставалось. Лихо доставалось. Повышибало прислугу второго и третьего орудий левого борта, зажгло кормовую рубку, восемь пробоин в борту со всеми вытекающими и, главное, втекающими последствиями…
