А по другую сторону от курса каравана «Всадник» с «Гайдамаком» вовсю чихвостили своих визави. Немецкие эскадренные миноносцы были хоть и послабее, но более скоростными – уйти от своих русских противников для них не составило бы труда. Но необходимо защитить транспорты… А чем защищать? Германские тридцатикалиберные «восемь-восемь», которых к тому же у немцев имелось три штуки на три эсминца, ну никак не «плясали» против русских длинноствольных орудий. Очень быстро «Всадник» с «Гайдамаком» разделали своих противников под орех и пошли добирать транспорты из каравана. «У-184» тонул, «G-192» едва держался на воде. «S-168» пылая уходил в сторону. На него пока не стали отвлекаться.
Ещё один взрыв – «Уссуриец» снова попал торпедой. «Амурец» не попал. Вернее, его выпущенная из аппарата мина повела себя как своенравная красотка – прошла полпути к цели, а потом вдруг завиляла хвостом, развернулась и пошла перпендикулярно курсу своих миноносцев. Увернулись. Увернулись, активно продолжая работать изо всех стволов.
Один из транспортов попытался прорваться к шведским водам, развернув свой форштевень на борт «Финна». Номер не прошёл – юркий миноносец легко уклонился от угрозы и мстительно всадил торпеду в борт дерзкого купца.
Русские эсминцы азартно заканчивали начатое. Было совершенно понятно, что ни один транспорт с рудой никуда отсюда не уйдёт. Разве что на дно. И ни один вооружённый траулер прикрытия. И ни один немецкий миноносец. И «Гамбург».
Крейсер пока ещё «держал удар», но его взяли в накрытия ещё и «Гайдамак» с «Амурцем». А там и «Финн» собирался освободиться, и остальные…
А главное, подходила русская бригада крейсеров. «Россия» с «Громобоем» посчитали ниже своего восьмидюймового достоинства идти добивать потерявший уже две трубы германский крейсер – этим поручили заняться «огине утренней зари».
Приблизившись, «Аврора» беглым огнём своих шестидюймовок за двадцать минут прекратила существование «Гамбурга» по эту сторону морской поверхности.
Колчака садануло осколком в плечо в самом начале. В мясо. И это было очень больно. Потом осколок, пронзив мышцы руки, ударил в грудную клетку. На счастье, силы его были уже на излёте, и данный кусок металла только потревожил рёбра.
Колчака унесли в лазарет, где местный фельдшер (а врача на эсминце не положено) сделал каперангу перевязку и вколол шприц морфия.
Командующему операцией ещё повезло, потому что через пару минут после того как его унесли ещё один снаряд с «Гамбурга» вломился в боевую рубку «Москвитянина» и вообще не оставил там ничего живого…
Эсминец повалило влево, но, к счастью, на «Эмире Бухарском» и «Добровольце» прекрасно поняли, что ведущий не начал какой-то новый манёвр, а не может пока управляться. Оба остались на прежнем курсе и продолжили бой.
– Какие повреждения? – зашёл в рубку Колчак. Александра Васильевича слегка мутило от боли, которую пока ещё не до конца купировал морфий, но, в принципе, чувствовал он себя вполне терпимо.
– Особых повреждений нет, господин капитан первого ранга, – немедленно повернулся минный офицер, которого вызвали в рубку командовать эсминцем после выхода из строя всех тех, кто до этого здесь находился.
– Связь?
– Только с машинным, голосовая. Телефон разбит.
– Понятно. Ступайте к своим аппаратам – авось ещё сегодня постреляете. Я принимаю командование «Москвитяниным».
– Но вы ведь ранены… – попытался возразить минёр.
– На войне как на войне, лейтенант, – пресек разговор на эту тему Колчак. – Ступайте и не беспокойтесь за меня. И ещё, попрошу вас передать Одинцову, чтобы открывал огонь по своему усмотрению, без команды. Всё.
– Есть, – козырнул офицер и отправился выполнять приказание.
– Тебя как звать, братец? – повернулся Александр к новому рулевому.
– Матрос Илья Бескудников, ваше высокобродь! – не оборачиваясь отозвался тот.
– Вот что, Илья Бескудников, будем догонять своих. Четыре румба вправо!
– Есть четыре румба вправо! – эсминец повалило в повороте.
– Машинное рубке! – склонился над амбушюром Колчак.
– Здесь машинное! – донеслось в ответ.
– Говорит капитан первого ранга Колчак. Домбровский убит. Вступил в командование кораблём. Два узла добавить можете?
– Хоть четыре. У нас всё в порядке.
– Четыре пока не требуется. Два узла больше! Бескудников!
– Здесь, вашвысокобродь!
– Отставить титулование во время боя! Наша задача – догнать «Эмира» с «Добровольцем» и пристроиться в кильватер последнему. Справишься?
– Не извольте беспокоиться. Сделаем.
«Москвитянин» уже лёг на параллельный с полудивизионом курс и постепенно стал сближаться со своими товарищами, которые пока вполне себе достойно держались в бою с крейсером.
Да и «Гамбургу» влетело на тот момент неплохо – на борт действовали уже только три пушки из пяти, пожар на юте, одна из труб разворочена…
– Шарах! – подало свой голос баковое орудие «Москвитянина». Третий русский эсминец присоединялся к перестрелке с флагманом германского конвоя. И загрохало с интервалом в пятнадцать секунд выстрел. Вскоре начала стрелять и кормовая.
