– Хорошо, вы меня убедили, – нахмурился кайзер, – но наступление всё равно должно состояться. Вдоль побережья. Теперь у нас есть Либава, и Венке поддержит армию с моря. Можно захватить не только устье Рижского залива в Ирбенах, но и Моонзундский архипелаг и, собственно, сам залив. Тогда мы сможем бомбардировать Ригу с кораблей и даже угрожать русской столице.
– И снова вынужден возражать, ваше величество. Захват Моонзунда – очень непростая и затратная операция. Даже при поддержке значительной части Флота открытого моря. Тем более, что русские и английские подводники на Балтике доказали, что с ними нужно считаться. Одному Богу известно, сколько транспортов с десантом они могут отправить на дно, пока полки доберутся до островов.
– В данной ситуации с потерями считаться не станем, – Вильгельм был непреклонен.
– Хорошо! – не стал спорить Гинденбург. – Предположим, мы захватим архипелаг. Но его не удержать. И главной проблемой станет снабжение войск. Даже если мы займёмся реквизициями у местного населения, то этого категорически недостаточно. Просто потому, что населения там – кошка на хвосте унесёт[19]. Даже если выгребем их амбары под метёлку, солдатам этого хватит на несколько дней. А снабжение по морю… Снова вспомню про подводные лодки противника. Повторюсь: результаты операции будут неадекватны по сравнению с затраченными силами и средствами.
– Послушать вас, Пауль, так надо оставить русских безнаказанными, – лицо кайзера выражало откровенное недовольство. Причём недовольство это было направлено конкретно на фельдмаршала.
– Вместе с вами и со всей Германией скорблю о гибели его высочества, – склонил голову Гинденбург. – Так же, как и вы, мой император, хочу отомстить за неё русским. Но то, что вы предлагаете, боюсь, только умножит скорбь немцев…
– Предлагайте сами! – раздражённо предложил кайзер.
– Ценой больших усилий и потерь всё-таки можно взять Виндаву, – начал фельдмаршал. – Этим предлагаю на балтийском побережье ограничиться. Мы и так лишим русских последнего порта в открытом море. Флот пусть форсирует Ирбены, пусть обстреляет Ригу, а главный удар наших сил предлагаю направить всё-таки в Восточной Польше. Так Россия будет наказана значительно серьёзнее и, при этом, меньшей германской кровью. Я считаю именно так, мой император!
– Да уж, Адриан Иванович, устроил ваш «Волк» заваруху, – Эссен весьма неприветливо смотрел на своего начальника службы связи. – Немцы ломанулись на Северо-Западном фронте так, что мы уже профукали Либаву, да и Виндава еле держится. Не отстоим, скорее всего. Стоил ли этот принц таких потерь? Мне из Ставки приходят теперь телеграммы исключительно матерные.
– Вот прямо матерные? – флегматично поинтересовался Непенин.
– Нет, разумеется, извините, что донёс мнение Главковерха о Балтийском флоте так, как его понял.
– Что не так, Николай Оттович? – делано изумился начальник службы связи флота. – Наша лодка утопила вражеский крейсер. Китицын и его офицеры представлены к награждению Георгиевскими крестами. И пусть только попробуют им этих крестов не дать! Статут ордена: «Уничтожение более сильного корабля противника» выполнен.
– Я не удивлюсь, если Пуанкаре пришлёт этому старлею крест Почётного легиона, – усмехнулся вице-адмирал Канин. – Колбасники перебросили с Западного фронта на Восточный несколько дивизий, и французы могут передохнуть. А нашим армейцам отдуваться. Так что могу понять великого князя…
– А вот это вы зря, господа, – Непенин продолжал спокойно попыхивать сигарой в своём кресле. – Гнев – второй из смертных грехов после гордыни – этому учит нас церковь. И не случайно, ибо народная мудрость говорит: «Не принимай решений во гневе». Ибо решение, принятое на эмоциях, почти никогда не будет разумным. Разве не так?
Возражать никто не стал.
– Так вот, – продолжил начальник службы связи, а реально службы «плаща и кинжала» Балтийского флота, – разозлили мы кайзера изрядно, сейчас он, наверняка, мечет громы и молнии в своих адмиралов и генералов и жаждет покарать подлых русских и англичан. Причём, я надеюсь, жаждет покарать в самом ближайшем времени. А это значит, что немецкая операция будет спланирована в спешке, со многими огрехами, чем нам и надлежит воспользоваться.
– Ладно, господа, что сделано, то сделано, – мрачно бросил Эссен. – Давайте подумаем, как оборонять Рижский залив. В Либаве немцы сосредоточили весьма серьёзные силы, более чем вдвое превышающие потенциал всего нашего флота. В прямом столкновении нас просто размажут. Не исключено, что тевтоны собираются форсировать даже вход в Финский залив. Но это крайне маловероятно. Скорее всего, их цель Ирбены. Поэтому, в первую очередь, готовимся к обороне входа именно в Рижский залив.
– Какими кораблями я могу располагать, Николай Оттович? – поинтересовался контрадмирал Бахирев, как раз и назначенный командующим силами Рижского залива.
– По проливам уже отправлены «Цесаревич» и «Слава», Первая бригада крейсеров, ну и эсминцы Александра Васильевича, – кивнул на Колчака комфлота.
