— А что за… за сча-астье те-е-бе при-а-вали-ило? — в небольшой коридор въехал на инвалидном кресле ее отец. Борис Николаевич смотрел хмуро, в его взгляде читалось раздражение, но сейчас даже это не могло огорчить и расстроить Лену. — Те-е ве-есе-ло-о? А я-а в…в к-кре-есле? Си…ижу-у в э…эти-их сте-ена-ах.
— Пап, ты чем-то недоволен? — немного резко спросила Лена, останавливая жестом руки его протест. Пожилые женщины застыли на своих местах, понимая, что давно зреющий конфликт, сейчас может вылиться в грандиозный скандал. — А, может, ты недоволен тем, что находишься сейчас в заботливых руках Фаи и Таи, которые, между прочим, еще и развлекают тебя целыми днями? Может, следовало оставить тебя в той палате, где ты лежал сутками, когда тебя и кормили через раз…. Ну там понятно, таких как ты там много, пока санитарки всех обойдут. А тут и покапризничать можно, верно?
— Я-а, не-е…
— Леночка, не надо, нам совсем не сложно, — вступилась за ее отца тетя Тая, пытаясь успокоить девушку и увести ее из коридора на кухню. Фаина тоже подошла к коляске Бориса и попыталась откатить ее назад в комнату.
Мужчина уже заметил разгоравшийся в зеленых глазах огонек ярости и понял, что зашел слишком далеко. Поняли это и женщины, когда Лена, сжимая руки в кулаки, шагнула к отцу.
— П…про-а-сти-и, — с трудом выдавил он.
— Простить? Простить?!!! Не-эт, для тебя это будет слишком просто, — совсем разъярившись, ответила ему дочь, склонившись к лицу отца и упираясь руками в подлокотники кресла-каталки, — нет, папочка, я никогда не прощу тебя за то, во что ты превратил мою жизнь, мое существование в своем доме. И того, еще… — она судорожно сглотнула, пытаясь не дать слезам пролиться из глаз, чтобы не показать свою слабость, — еще не родившегося малыша, который погиб по твоей вине я тоже никогда тебе не прощу. И не забуду. А, если ты думаешь, что находясь сейчас здесь, с тобой, я делаю это по доброй воле, то ты ошибаешься. Сейчас я действую так, как мне велит мой разум… и совесть. И, поверь, едва тебе станет легче, едва ты встанешь на ноги, все вернется на круги своя. Не я первая отказалась от тебя, как от отца. А ты — от дочери!
Лена развернулась к нему спиной и прошагала в гробовой тишине на кухню, где упала на стул, прикрыв веки руками. «Ну, вот, сказала и сама расстроилась, — укорила она себя. — Что стоило промолчать?»
— Что вам стоило промолчать? Так нет, везде свое слово вставите, — долетел до ушей девушки гневный шепот Фаины Марковны, а следом невнятное мычание отца. — Не видите, что ли, что девочка из сил совсем выбилась, потакая вашим капризам? Ей иногда даже поесть некогда…
Лена устыдилась своего поведения, но не произнесла ни слова, только сильнее сжала в руке заветные три полоски теста. В фильмах частенько показывали, как счастливые будущие мамочки дарили заветные полоски в красивом оформлении, сообщая счастливым (или не очень) будущим отцам о заветной беременности. А как она сообщит своему мужу об этом? Будет ли он рад?
— Успокойся, девочка, — тихо произнесла Таисия, присаживаясь рядом с ней на табуретку, — все наладится. И мужу своему скоро сообщишь, обрадуешь его. А на отца ты внимания не обращай, мы, старики, такие. Чуть что не по нашей воле, то и обиды высказываем. Хочешь, чайку тебе заварю, с мятой? — ласково спросила она, дотягиваясь до чайника.
— Ты-ы… ре-е-бё-нка…а ждё-ёшь? — тихо протянул Борис, посмотрев на дочь. Его светло-голубые глаза странно сверкнули. Словно… словно в них зажглась…надежда?
Лена резко повернулась, что на секунду ее голова снова закружилась, но справившись со слабостью, гневно прищурилась, глядя на отца. Она не успела ничего сказать, когда он, с трудом выговаривая слова, продолжил:
— Я-а со…ожа-але-юу, чт…о то-огда-а… ты-ы по-от…ее-ря-ал-а…ко-ог-да-а уда-рил те…те-бя. Про…о-ст-и… я-а… бы…ыл в… я-а-ро-сти-и…
Лена пристально смотрела в глаза отца, видела, что ему сложно давались эти слова не только потому, что он с трудом пока говорил. Сейчас он переступал через свою гордыню, признавая, что своими действиями сам отдалил от себя дочь, сам отказался от нее.
— Ты ведь всегда найдешь, как оправдать свои поступки, правда, Борис Николаевич? — она больше не могла заставить себя назвать его отцом, просто не могла! Словно оборвалась последняя ниточка, что связывала их.
Он сидел в своем кресле, грустно понурив голову, когда услышал такое обращение к себе. Лена отвернулась, не в силах смотреть на его покаянный вид, которому она ни на секунду не поверила. Снова всколыхнулись в душе старые обиды, но девушка резко приказала себе — хватит! Хватит, прошлое не вернуть, его можно только отпустить, вместе с обидой на отца.
— Марковна, вызови такси, пожалуйста, мы поедем в домик охраны, пока там поживем, — устало произнесла Лена, поднимаясь со своего места.
