- Если это не обидит господ офицеров, то в каюту. Благодарю за приглашение, но мне нужно попытаться собраться с мыслями. Передайте мои извинения, пожалуйста.
- Извинения совершенно излишни, Александр Васильевич. Спускайтесь к себе, и через четверть часа завтрак доставят.
- Ещё раз благодарю. Пожалуй, действительно пойду в каюту - голова так и гудит...
По дороге к себе Мурзина так и ударило: Ёксель-моксель! Так семнадцатое июня ведь, небось, по юлианскому стилю! То есть ещё плюс почти две недели до Сараевского убийства.
Захотелось матернуть Российскую Православную Церковь за её упёртость и вызывающее игнорирование астрономии.
Здесь, как автор, позволю сделать себе 'астрономическое отступление':
Помните знаменитый фильм 'Тот самый Мюнхгаузен'? Помните, что главный 'Тот самый' выяснил, что год, это не триста шестьдесят пять дней и шесть часов, а триста шестьдесят пять дней, шесть часов и ещё какие-то там секунды.
Врал как всегда. Год не длиннее, а короче чем триста шестьдесят пять дней и шесть часов. Приблизительно на двенадцать минут. Вот и набирались за века дни, и уползала дата равноденствия от самого факта равноденствия - а с Равноденствием связана Пасха! Поэтому папа Григорий Восьмой ввёл календарь, где три из четырёх годов, которые заканчиваются на два ноля не были високосными. В результате эквинокс* держится на двадцатом-двадцать первом марта и даёт точку отсчёта к дате празднования Пасхи.
Русская Православная Церковь этого категорически не приняла, вот и ускакали за шестнадцать с лишним веков даты друг от друга на тринадцать дней...
А может и нет этих самых двух недель, - опять засомневался Александр. - Флот есть флот, не во внутреннем озере 'купается' - по всему миру корабли ходят. И документация обязана соответствовать международным стандартам. Так что разумнее было бы заполнять вахтенный журнал именно по новому стилю...
Вот ёлки-метёлки! Ну ладно, хотя бы известно, что июнь Четырнадцатого.
С этими мыслями и добрался до своей каюты. Несмотря на нахождение в растрёпанных чувствах, есть действительно уже хотелось. Хотя бы чайку или кофеёчку с каким-никаким бутербродиком.
- Едрить твою налево! Во стыдуха-то? - ноги уже сами, не дожидаясь сигнала от головы, понесли Мурзина-Колчака на мостик.
- Что-то не так, Александр Васильевич? - обернулся Руднев.
- Спаситель мой где? Как он?
- А, Фомин, - усмехнулся командир миноносца. - Не беспокойтесь - жив-здоров, пожалованную за ваше спасение бутылку рома выхлебал. Дрыхнет, небось, сейчас без задних ног. Беспокоить, чтобы выразить свою благодарность пока не рекомендую. К награде, разумеется, представлю.
- Спасибо, Владимир Иванович, а то я совсем с этими событиями, - слегка (внешне слегка, а в душе достаточно сильно) смутился Александр. - Но я не сойду с борта, не поблагодарив его.
- Разумеется. Этого права вас никто лишить не может.
- Да, разумеется...
А что 'разумеется'?
Мурзин категорически не мог придумать, как продолжить этот неудобный разговор, который сам же и начал.
- Я всё-таки вас оставлю - там, когда я подходил к каюте, вестовой как раз завтрак нёс... Прошу простить, но зверски проголодался со вчерашнего дня.
- О чём речь, Александр Васильевич, - пожал плечами Руднев и улыбнулся. - Само собой, идите подкрепитесь: голодный гость - позор для хозяина.
На завтрак подали банальный дешёвый и очень полезный 'поридж': 'Овсянка, сэр!'.
Но, кстати, ничего пошло. Ну и кофе или чай на выбор с простыми бутербродами с маслом и сыром. И вполне себе достаточно...
Прихлёбывая вторую кружку чая, Мурзин вспомнил, что, просматривая вахтенный журнал, познакомился ещё с одной проблемой: пишут-то здесь не так как 'дома'. А ему писать придётся, и немало. А ведь это в смоём, после реформы восемнадцатого года он очень неплохо писал в плане орфографии, а 'в здесь' как быть?
Ладно: в конце любого существительного кончающегося на согласную ставить 'ер' - твёрдый знак по-нашему. Вот ведь буква-паразит! Никакого же смысла не несёт... Или несёт? Ну да хрен с ней!
'Ижица' - вроде вообще дико редко встречается, причём почти исключительно в словах церковного лексикона. Пофигу ижицу.
'И' или 'I'? Перед гласными в окончаниях вроде бы 'I'. Но и в корнях бывает. Засада в общем.
'Ять' - вообще хрен поймешь, когда её писать, а когда нормальную 'Е'. Не зря говорят: 'Выучить на ять'. То есть запомнить всё бесчисленное количество правил, когда её нужно употреблять.
Приставки 'бес' не существует - пофигу какая там дальше согласная, глухая или звонкая: 'Безстрашный', 'Безпощадный', 'Безшумный' и никак иначе.
Ну, вот и все познания...
Ой! А ведь писать надо именно сейчас - Эссену придётся 'сдаваться', без его помощи и влияния... Чёрт! Правильнее: 'Хотя бы без его помощи и влияния' вообще ничего не изменить...
Ладно, придётся писать по нормам двадцать первого века - если задумываться над каждой буквой, то точно не сможешь передать собственно посыл. А это, кстати, может и дополнительным аргументом стать. Чтобы поверил.
Итак:
