- Итак... - выжидательно посмотрел на Александра Эссен после того как лязгнула дверца сейфа. - Я жду, Александр Васильевич.
Вдох, выдох, поехали!..
- Я не Колчак, Николай Оттович.
- Вот как? - удивлённо приподнял бровь командующий Балтфлотом. - Тогда один из нас сумасшедший... Знаете, в своём душевном здоровье я уверен. Так что докторам придётся показать вас.
- Выслушайте, ваше превосходительство! Пожалуйста! Дайте мне хотя бы несколько минут для объяснений!
- Две! - взгляд Эссена не предвещал ничего хорошего. - И если ваши объяснения меня не удовлетворят, господин капитан первого ранга, то в дальнейшем вам придётся их давать докторам. Слушаю!
- Ваше превосходительство...
- Теряем время! - достаточно зло оборвал адмирал. - Давайте в дальнейшем без титулования.
- Хорошо... Я родился в тысяча девятьсот семидесятом году. Повторяю: В ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ СЕМИДЕСЯТОМ. В будущем!
- Имеет ли мне смысл слушать вас ещё минуту? - скривился Эссен.
- Доказательства заперты в вашем сейфе. И вы дали слово не вскрывать конверт до первого июля, Николай Оттович. Дали слово!
- Продолжайте!
- Спасибо! Надеюсь, что вы не думаете, что я проиграл в какие-нибудь фанты на последнем балу и теперь должен так нахально и глупо мистифицировать самого командующего флотом?
- Нет, Колчак бы скорее застрелился. Дальше!
- Николай Оттович, вы читали 'Машину Времени' Уэллса?
- Приходилось. Хорошая книга... Что??? - Эссен вытаращил глаза. - Хотите сказать, что это на самом деле возможно?
- Я не могу вам ничего доказать пока вы не вскроете конверт. Да и тогда аргументы могут выглядеть неубедительными, но аргументы будут. У вас появится шанс мне поверить. А пока прошу подвергнуть меня аресту до первого июля по новому стилю. Потом - судите сами. Я уложился в отведённые минуты?
- Сядьте! - адмирал указал на кресло и, подойдя к иллюминатору, на несколько минут замолчал. Мурзин терпеливо ждал решения.
- Предположим, что я допускаю возможность вам поверить, - наконец заговорил Эссен. - Чего вы хотите?
- Николай Оттович, грядёт война. Долгая война, страшная война. В моём мире она закончилась для России катастрофой. С вашей помощью я надеюсь изменить её ход, спасти страну и народ от тех ужасов, которые их ожидают. Повторяю: прошу подвергнуть меня аресту и дождаться начала июля.
- Да? - неожиданно весело посмотрел на своего собеседника командующий. - Вы хорошо устроились, Александр Васильевич! Позвольте мне уже по привычке называть вас именно так - вы свалили мне на голову некоторую совершенно невероятную фантасмагорию, связали меня словом, и хотите отсидеться под арестом пока я с этим буду почти две недели жить? Чтобы я оказался в бедламе раньше вас? Нет уж, голубчик, теперь рассказывайте. Не менее часа рассказывайте - если вы сказали правду, то для вас это не составит труда, а если всё-таки лжёте, то даже самой изощрённой фантазии не хватит, чтобы не попасться на противоречиях в самые же первые минуты. Я слушаю!
Вот это да! То бишь, есть шанс? Выслушает??
- Знаете, Николай Оттович, - после десятисекундного раздумья решил Мурзин, - я, пожалуй, освобожу вас от слова, которое вы дали. Вскрывайте конверт и читайте. Орфография будет не совсем привычна - так пишут в моё время, но общий смысл поймёте.
- Да? - удивился Эссен. - Благодарю! Не премину воспользоваться вашей любезностью.
Несмотря на то, что в голосе адмирала сквозила открытая ирония, он подошёл к сейфу, открыл его, извлёк конверт... Было видно, что любопытство так и бушует в старом морском волке - конверт он распечатал даже до того, как снова запер дверцу сейфа.
- Действительно странно написано... А почему карандашом?
- Я плохо умею пользоваться перьевой ручкой - у нас давно уже другие.
- Ладно, подождите... - командующий углубился в чтение.
Для того, чтобы пробежать текст глазами достаточно было и минуты, ладно, учитывая непривычные в начале двадцатого века стиль и грамматику - двух. Но вот осмысление требовало времени... А осмысление явно происходило - не то что лицо, даже лысина Эссена побагровела.
- Ну, предположим... - командующий смотрел на лжеКолчака отнюдь не по-доброму. - кстати, достаточно убедительно и не противоречит логике. А можно полюбопытствовать: Как и когда умру я? Если этого нельзя изменить, то не отвечайте.
- Это можно изменить, поэтому отвечу...
- Ещё одна оговорка, - забеспокоился адмирал. - Если спасение моей жизни связано с нарушением воинского долга или чести вообще - приказываю молчать!
- Ну что вы, Николай Оттович, я бы и не позволил себе открывать вам ТАКОЕ будущее. В моём мире вы умерли весной следующего года от воспаления лёгких. Поэтому, очень вас прошу: что бы не произошло со мной - берегите себя. Хотя бы от такой, нелепой для боевого моряка, смерти.
- Стоп! - Эссен дышал тяжело, и Александр начал всерьёз беспокоиться, не разобьёт ли командующего Балтийским флотом удар прямо сейчас...
- Александр Васильевич, я принял решение.
- Подчиняюсь ему без возражений, - наклонил голову Сашка.
- Вы отправляетесь под арест...
- Слушаюсь!
- Не перебивайте! Под домашний арест. Ваша семья в Сестрорецке? На даче?
