- И что же это?
- Это пульт управления плазматами.
- Попов, вы переутомились. Откуда у Зарубского мог быть такой аппарат?
- Это не аппарат, это набор алгоритмов по контролю плазматов. Точнее, по управлению ими.
- Герман Дмитриевич, вы сами прекрасно знаете, что такого быть не может, - уже подсознательно понимая случившуюся катастрофу, Пушков ещё надеялся, что учёный просто спятил, - Плазматы неуправляемы.
- Это мнение Цапина. А вот Зарубский считал иначе. Биоплазматы давно заменили нам лекарства. Они стали практически панацеей от всех болезней. Удивляться не приходится, что люди нафаршированы ими полностью. Помните, как Цапин продавил идею, что они не могут влиять на сознание человека ни коим образом? Дескать, они разрабатывались для работы на субклеточном уровне. Но оказалось, что это не так. Оказалось, что если организм человека насыщен плазматами до уровня, что на миллион клеток приходится хотя бы один плазмат, то плазматы могут взять мышление под контроль, и даже построить собственную нервную систему. И вам прекрасно известно, что людей с такой концентрацией внедренных плазматов очень много - практически всё человечество.
- Более девяноста восьми процентов, - пробормотал Пушков, сверяясь с мгновенно предоставленными данными.
- И вот эти девяносто восемь процентов во власти наших объектов, оказавшихся ко всему прочему роботами.
Попов замолк и вяло откинулся на спинку кресла, совершенно не заботясь о субординации. Но Пушков так быстро не терял спокойствия.
- Всё это вы выяснили за неполных три часа анализа кода? Это запросто может оказаться мистификацией, как и всё, что сейчас происходит.
Попов медленно поднял голову и насмешливо пробормотал:
- Неужели вы подумали, что я могу прийти к вам, великому и могучему куратору, с бредовыми предположениями?
И тут Валентину Ивановичу впервые в жизни стало страшно. Он загипнотизированно уставился в потерявшего последний страх человека. А Герман Дмитриевич продолжал:
- Вы же понимаете, что даже сейчас мы оба находимся в пси-сети через индивидуальные интерфейсы. Отключите свой. Отключитесь полностью от пси-сети.
Мысленно произнеся пароль, Пушков разом оказался в непривычно-пустой реальности, лишённой информационных потоков. Голым на морозе и то было бы уютнее.
- Вижу, что вы это проделали. Вы вне пси-сети. И никакие роботы до сих пор вам в этом положении не были страшны. Ведь они сидят у себя, в своей виртуальности. Но вот я сейчас отдам команду, и вы стиснете кулак.
И тут же пальцы правой руки Пушкова, вопреки воле хозяина, начали сжиматься. Но стиснувшись в кулак и не получив команду остановки, они продолжали упрямо сворачиваться. Треск костей заглушил крик боли и удивления. Никогда ранее Валентин Иванович не кричал от ужаса. И тут же рука безвольной тряпкой шлёпнулась на стол.
- Я показал вам, что могут делать эти трое. А скопировав это программное обеспечение для своих собратьев, они могут задавить нас как тараканов.
- О, боже! Так значит, они теперь всесильны?
- Насколько я понял, пока нет.
- То есть?
- Как ни странно, но радиус действия невелик. Ваша точка входа рядом с моей, и потому я легко взял вас под контроль. Но вот человека, подключенного через удалённый узел подчинить не получилось. Видимо, это лишь пробный вариант. Но никто не может гарантировать, что они уже не начали его улучшать...
***
Аркадий Эдуардович Канев с трудом поднял взгляд. Смотреть на Цапина ему не хотелось совершенно. Но привыкшие к созерцанию подлецов, предателей и врагов всех мастей глаза всё же медленно уставились в директора НИИ. С выражением безграничного презрения они пробежались по переполненному страхом лицу. Канев не спешил. В какой-либо спешке теперь надобность отсутствовала. Аркадий Эдуардович грустно усмехнулся собственным мыслям, осознавая, что очень скоро может отпасть надобность во всём. Минуты тянулись. Но никто в кабинете не двигался. Тишина стояла столь непривычная, что находившийся у дверей Пушков морщился от стука Цапинских зубов. Службисту даже показалось, что упади в кабинете пылинка, он непременно услышал бы и это. Несведущему наблюдателю могло показаться, что покой и умиротворение пропитали сам воздух кабинета. Но это было затишье перед бурей.
Резко, как грохот лавины, поднялся из кресла Канев. Небрежно скинув пиджак и деловито закатав рукава сорочки, он неторопливо обошёл огромный стол. Кожа Цапина из бледного поменяла цвет на иссиня-голубой. Но Аркадия Эдуардовича ни капли не интересовала цветовая гамма человека, собственной тупостью и непомерными амбициями поставившего крест не просто на колоссальной финансовой империи, а на всём человечестве.
