Сплющенный куб головы выглядел столь отталкивающе, что и головой-то называться мог с большой натяжкой. Робот не двигался. И хотя чутьё сигналило Леониду, что искалеченный враг ещё функционирует, что-то удержало от контрольной очереди. Повинуясь неясному желанию, Леонид подошел к агонизирующим останкам. Вблизи стальной солдат вражеской армии выглядел гораздо человечнее. Леонид со смесью удивления и жалости смотрел на совершенно по-человечески выкрученную шею. Отвратительный скрежет поворачиваемой головы заставил вздрогнуть. Уцелевший манипулятор цапнул ствол и притянул срез дула к голове. Леонид хлопал глазами, не веря в происходящее. Умирающий робот объективами камер смотрел прямо в глаза человеку. И совершенно необъяснимым образом от робота передалась мольба прервать страдания. Шокированный совершенно неожиданным поведением противника Леонид отшатнулся, споткнулся о совершенно некстати попавшийся камень и рухнул в темный провал.
От удара на несколько мгновений сознание померкло. Но и придя в себя, быстро сориентироваться не получилось. Глаза долго привыкали к задымлённому полумраку. Когда же картинка прояснилась, Леонид аж присвистнул от удивления. В тесноватом каменном чулане на груде камней восседал стальной солдат противника и неподвижно смотрел на небольшой костерок, над которым возвышалась сварная тренога с подвешенным мятым чайником. Более нелепой картины представить было невозможно. Леонид потряс головой. Но видение не исчезло. Более того, картинка ожила. Солдат повернул квадратную башку и совершенно-нормальным человеческим голосом спросил:
- Чаю хочешь?
Готовый к любым вражеским фокусам, Леонид молча вскинул автомат. Меж тем, враг привстал, посмотрел в чайник и... снял с себя голову. Леонид чуть не вскрикнул от удивления. В угловатый громоздкий скафандр был обряжен человек. Леонид так же молча продолжал смотреть, как молодой парень неторопливо скидывает с себя остатки железной робы, хватает замызганной тряпкой чайник и наливает бурлящий кипяток в алюминиевую кружку, затем насыпает какой-то пыли, кидает кусок сахара и неспешно размешивает штык-ножом.
- Чаю хочешь? - второй раз вопрос прозвучал уже насмешливо, - Или ещё повоевать хочешь? Это понятно.
- Что понятно? - собственный голос показался Леониду слишком спокойным и непривычно глухим.
- Понятно желание воевать. Твоё желание. Как и вообще вас всех. А как иначе? Мир для вас равносилен застою, ничего не деланию. Разве не так?
- Нет. Не так, - Леонид еще не сообразил, чем ответить. И несогласие выскочило само по себе.
Парень пожал плечами и начал неспешно дуть, остужая питьё.
- Знаешь, а ведь ты первый, кто обнаружил тайник, - собеседник был явно озадачен.
- Какой ещё тайник?
- Этот. Видишь ли... Каждый, кто прорывается по данной локации, непременно видит умирающего робота. Так вот, ты - первый, у кого он вызвал человеческую реакцию.
Леонид смотрел на незнакомца уже с нескрываемым интересом.
- Но я же убивал их.
- В бою. Без этого вы никуда. Война для вас - всё! Ведь если внимательно посмотреть на деятельность человека, то станет ясно, что в спокойной обстановке его мысль течёт вяло, тело слабеет и стремится растечься по ложу. Но когда назревает конфликт, пусть мизерный, пусть даже мнимый, который случается в одной единственной голове, то идеи начинают сыпаться как из рога изобилия. Человек начинает интенсивно творить и развиваться, то есть возвращается в естественное для мыслящего индивидуума состояние. Получается, что вовсе не мир - норма для человека, а война!
- Возможно, - Леонид не мог понять к чему клонит собеседник. Да и кем является, тоже было совершенно не понятно.
- Да нет, дружище, - Леониду протянули кружку, - Это факт.
Леонид неторопливо отхлебнул крепчайшего чифиря, а неведомый хозяин продолжил:
