Олег смотрел в нереальную зелень глаз, то и дело стрелявших из-под низкой рыжей чёлки. Олег никак не мог решить, на что больше похоже этот лукавый и одновременно беззащитный взгляд. То, казалось, он сверкал как солнечный блик на воде, то нежно просвечивал будто заходящее солнце сквозь молодую траву. От этого взгляда кружилась голова и слабели ноги. Не смотря на постоянно обновляющиеся на столе напитки, в горле у молодого человека постоянно был сухой комок. Голос девушки был необыкновенно мягок и производил на собеседника почти гипнотическое воздействие. Олег совершенно потерянно смотрел на Лару, и наслаждался её голосом как музыкой. Ему не было дела ни до сидящих вокруг охранников, ни до шизофренической музыки, ни до чего вообще... В голове крутилась лишь одна мысль: “Неужели мне суждено было провалиться сквозь время, чтобы повстречать её? Это либо божественное провидение, либо сказочная удача!”
Увы, Олег и представить не мог, как он далёк от истины. Цапин напряжённо следил за Олегом и его спутницей сразу с нескольких ракурсов. Чуткие сенсоры мониторили сотни параметров состояния. Олегу же было невдомёк, что в тот вечер в кафе вообще не было ни одного постороннего человека. И бармены, и официанты, и посетители - все эти роли исполняли подчинённые Пушкова. Внимание юноши было целиком поглощено созерцанием сказочного образа рыжеволосой красавицы.
Директор НИИ в это время получал удовлетворение иного рода. Зашкаливающие показатели эмоционального фона объекта автоматически превращались в стремительное ускорение графиков считывания, а это в свою очередь сулило... И ныряя в грезы о сказочных выгодах, Денис Евгеньевич нежился в них словно в морской пене августовского средиземноморья. Пушков из последних сил следил за происходящим в кафе. Завершался очень сложный день, и службист был на пределе. Затея Цапина ему совершенно не нравилась. Валентин Иванович был убежден, что переброска ключевых специалистов на выцарапывание образа идеальной пары из психограммы Олега, а затем на воссоздание её в биообразце - совершенно напрасная трата сил. Но шефу эта идея почему-то понравилась. И службисту оставалось только скрипнуть зубами. Темпы, которых затребовала работа, обещали свести на нет нужный процент надёжности предприятия. Пушков был уверен, что с каждой секундой приближается неизбежный крах операции.
И эта секунда настала. Олег поставил стакан на стол. Удивлённо хмыкнул и совершенно иначе взглянул на спутницу.
- Тебе непонятно, почему человек читает одну и туже книгу много раз? А тебя не удивляет, что он ходит много раз в театр на одну и ту же пьесу?
- Мне кажется, пьесы не бывают одни и те же. Их играют актеры постоянно по-разному. А вот кино и книги незачем смотреть и читать множество раз. Можно, конечно. Ну, чтобы там, понять и запомнить. Но десятки раз... Это бред!
- В том, что театральные постановки не бывают одинаковыми, ты права. Актеры не могут находится в одном состоянии. Они постоянно иные. И зрителю хочется наблюдать, каковы они, как они сыграют сегодня. Тут текст уже не важен, искушённый зритель его знает наизусть. И в театр он приходит для общения. Да, да! Именно общения! Эмоционального. Далеко не всегда нужны слова. Можно свободно обойтись и без них? - и Олег с угасающей надеждой посмотрел в травяную зелень глаз.
- Ну, а книги тут при чём? С ними-то нет никакого эмоционального общения? Они-то постоянны!
- Они - да. Но люди, их читающие - нет. Видишь ли... Мы ведь тоже постоянно меняемся. В каждом эпизоде жизни мы иные. А к любимой книге мы обращаемся за тем, что бы отфиксировать, определить, понять себя в тот или иной момент жизни. Тебе не понятно? Через любимые книги и фильмы мы стараемся понять себя. Пережить с героями их переживания, в новом для себя качестве... - тихий голос Олега был полон разочарования.
“Мда... Доигрались” - мысленно подвёл итог вечера Пушков. Он оборвал контакт, скинул штиблеты и растянулся на диване. Трансформирующееся ложе еще производило подгонку формы под позу хозяина, а Валентин Иванович уже забылся крепким сном.
19 декабря 2068
В предрассветный час вызов Канева не сулил ничего хорошего. Шеф просто кинул: “Ко мне!” И отключился. Валентин Иванович набегу закинул в рот таблетку стимулятора, прополоскал рот освежителем и бросился к электромобилю, на бегу проклиная недоверие шефа сетевой защите.
Канев был мрачен. Непривычно было видеть его не во главе стола, а сиротливо примостившегося у журнального столика. В руке была ополовиненная пивная кружка. Пушков с удивлением учуял запах коньяка. Увидеть шефа, с утра пораньше надиравшегося коньяком - этого службист ожидал меньше всего. Эдуард Аркадьевич рассеянно махнул кружкой в сторону кресла. Пушков присел. С полминуты Канев молча смотрел в пустоту. Затем, собравшись с силами, резко встал. Секундный слегка удивлённый взгляд на кружу - и она летит в угол кабинета. Лицо в миг обрело привычную жёсткость, тяжёлой поступью Аркадий Эдуардович прошествовал к сейфу.
- На...
