Верочка оформила карточку гостя и сообщила, что у них тут четыре номера: четырех-местный, два трехместных и один двухместный, и что, кроме меня, сейчас в гостинице проживают еще двое командированных: капитан и лейтенант. Они живут в четырехместке. После чего она спросила, хочу ли я составить им компанию, поскольку в их комнате есть телевизор, или я хочу отдохнуть в одиночестве.
Я предпочел одиночество.
Потом я извинился перед Верочкой и пошел провожать Геннадия.
Сева, усаживаясь в свою машину, делал понимающее лицо и советовал мне вести себя по-мужски и не подкачать.
Я, как мог, заверил его, что не подкачаю, и настоятельно напоминал, что он, в свою очередь, обещал подвезти меня на вокзал, и что я на него надеюсь.
Майор Севастьянов пьяно кивал головой и обещал тоже не подкачать. Наконец, он включил зажигание, лицо его сразу же окаменело и даже показалось мне незнакомым. Похоже, он сразу взял себя в руки. Машина рванула с места и исчезла за углом дома.
Я вернулся в свой "отель".
Дверь была открыта. Верочка встретила меня в коридоре. Приветливо улыбаясь, она сказала, что открыла для меня первый, двухместный номер, там мне будет спокойнее всего. Я в ответ поблагодарил ее за заботу. Некоторое время мы еще постояли, соображая, что бы еще можно было сказать друг другу приятного, но так и не придумав, улыбнувшись, разошлись.
Двухместные апартаменты не поразили меня роскошью. Напротив, все было по-армейски скромно. Небольшой плательный шкафчик, стол, два стула, две тумбочки и, естественно, две аккуратно заправленные кровати. В принципе, в эту девятиметровую комнату втиснуть больше мебели было и невозможно.
Я снял куртку, джемпер и повесил их на спинку одного из стульев. Хотел было разуться, но сообразил, что не захватил с собой тапочки. Да и зубную щетку я забыл. Все-таки, редко я езжу в командировки в последнее время. Элементарных вещей не помню. Хорошо, хоть, полотенце здесь имеется. Сев на одну из кроватей, я посмотрел на часы- было 23-10. Вполне подходящее время, чтобы лечь спать, тем более после такого количества выпитого. Вот только бы Генка не забыл заехать, а то я на электричку опоздаю. И желая подстраховаться, я решил сходить к Верочке и попросить ее, чтобы она меня завтра пораньше разбудила. Насколько мне помнится, в приличных гостиницах такой сервис всегда существовал. Вдруг это армейское лежбище тоже относится к разряду приличных. К тому же, это- очень уважительная причина, чтобы взглянуть на Любимову еще раз.
Дежурная комната когда-то, видимо, была кухней. Потом, когда квартиры перестраивали под гостиницу, комнату решили приспособить для административного персонала, поэтому газовую плиту и все шкафы убрали. А поставили письменный стол для писания бумаг, медицинский топчан на случай ночного отдыха, да пару стульев для случайных посетителей. О прошлом этой комнаты красноречиво напоминали лишь старенький мерно гудящий холодиль- ник, да, то ли специально, то ли случайно неубранный умывальник.
Любимова- Пашкова сидела в этой своей дежурке за столом и читала книгу. По крайней мере, пыталась читать. Глаза ее были устремлены на страницы, а вот где были ее мысли в этот момент, угадать было невозможно. Услышав мои шаги, она взглянула на меня. Не знаю, так ли рада она была меня видеть, но она мне улыбнулась, предварительно спрятав под перевернутую вверх корешком книгу свои очки.
Не знаю, почему я не высказал свою просьбу сразу и не ушел. Вместо этого я опустился на стул, на котором до этого сидел Севастьянов, и затеял длинный разговор. Сначала я пристал к ней по поводу ее книги. Это был малоформатный женский роман в аляповато раскрашенной мягкой обложке из бесконечной серии "прочитай очередную красивую сказку про неземную любовь и забудь". Так вот, выразив удивление тем, что она теряет время на подобное издание,
я весьма вежливо раскритиковал всю аналогичную литературу, хотя в жизни не прочел ни одного схожего произведения.
Верочка со мной не согласилась, ссылаясь на то, что подобные романы ей нравятся и являются единственной отдушиной в нашей отвратительной жизни. И вообще, она отдыхает, когда читает такие книги. Ну не газеты же ей, в самом деле, читать.
Насчет газет я с ней согласился, заметив, что от чтения наших газет только язву желудка можно заработать, а то и рак мозга. Но, в свою очередь, и подобные книжечки это малопитательная жвачка для ума и верное средство утомлять глаза. И лично от себя добавил, что кроме специальной литературы, я в состоянии читать только классиков. В последнее время в основном, сатириков и юмористов: Марка Твена, О'Генри, Джерома, а из наших Чехова и Щедрина.
Верочка только наморщила лобик, демонстрируя свое отношение к классической лите-ратуре вообще и перечисленным мною писателям в частности. А вслух произнесла, что уже давным-давно не читает подобных книг.
Я пошутил по этому поводу, что видимо тягу к серьезным авторам у нее отбили в роди-мой советской школе на уроках литературы.