Магазин в виду позднего времени уже не работал, и железная дверь открылась перед нами после того, как охранник через маленькое окошечко, предназначенное для ночной торговли водкой, опознал свою хозяйку.
Ведомые Вербицкой мы миновали торговый зал и проникли в ее кабинет, где и расположи-лись на двух креслах и одном диване. От водки отказались единогласно, и Маринка, пригласив с собой Радика и Лебединского, удалилась с ними на склад, откуда ребята принесли коробку с бутылочным пивом. Вскрыли, пригубили, помолчали. Александр, загадочно улыбаясь. произнес:
- Как однако безжалостно время. Посмотрел я на вас, други и подруги и сразу вспомнилась мне собственная недавно сочиненная песня. Ну, прям про нашу сегодняшнюю встречу.
- Спой, Шурик,- сразу же предложил я.
- Спой, конечно,- попросили Ханина и Вербицкая.
Лебединский взял гитару, чуть ее подстроил и запел:
Я недавно случайно забрел в магазин.
Почему-то я в нем оказался один.
Продавщица и та вдруг куда-то ушла,
Но я понял, что там продают зеркала.
Сделал шаг я к прилавку и тут увидал
Отраженье свое в этом сонме зеркал.
И глядели со стен на меня сотни глаз,
И увидел себя я в тот миг без прикрас.
Вот смотрю я и вижу, что это- не я!
Где же юность моя? Где же юность моя?
Где девчонки, которых я нежно любил?
Где друзья, чьих имен я еще не забыл?
Ах, года- зеркала! Ах, года- зеркала!
Вы уносите в прошлое, в даль, в никуда.
Что за злая метель мои дни замела?
Я успел постареть, не заметив когда.
Тут я был с ним согласен, действительно за двадцать лет мы сильно изменились, и, к сожалению, часто в не лучшую сторону.
Так, средь этих висящих на стенах зеркал,
Очень грустную истину я осознал:
Что прошел в половину отмеренный срок,
Что прошел половину своих я дорог,
И полжизни уже у меня за спиной,
И заметно покрылись виски сединой.
От друзей телефоны остались одни,
От любимых- лишь память и редкие сны...
В магазин этот больше я не хожу.
В зеркала без особой нужды не гляжу.
Да и что в этом толку- в стекляшки смотреть, -
Мне так много еще нужно в жизни успеть.
Ах, года- зеркала! Ах, года- зеркала!
Вы уносите в прошлое, в даль, в никуда.
Жизнь, как злая метель, мои дни замела.
Я успел постареть, не заметив когда.
Ах, года- зеркала!
Последний перебор возвестил об окончании песни. Кто-то вздохнул, а обычно молчаливая Ханина по-доброму произнесла.
- Молодец ты какой, Сашенька.
А Шамсутдинов подытожил:
- В общем, песня о том, что старость подкрадывается незаметно. Поэтому предлагаю не терять время даром и, пока нас не одолели старческие хвори, нам надо объединить наши усилия по уничтожению этого ящика пива.
Беседа и обмен воспоминаниями продолжались часа полтора. Ящик заметно опустел. Уже около одиннадцати решили расходиться и тут выяснилось, что у меня есть широкая альтернатива для ночлега. Во-первых, Радик Шамсутдинов, вовлекший меня в эту поездку, чувствовал себя обязанным и пригласил ехать к нему. Но он сам был в гостях у родителей и эту возможность я отверг почти сразу. А во-вторых, свои услуги предложили Севастьянов и Вербицкая. Генка предлагал свою квартиру или военную гостиницу КЭЧ, а Марина свои четырехкомнатные аппартаменты, в которых она живет вдвоем с сыном.
Не знаю, почему я сделал именно такой выбор. Но что-то внутри меня подсказало мне: выбери предложение друга.
Поэтому Маринке я ответил шутливо:
- Знаешь, Вербочка, я боюсь, что нам с тобой все-таки нельзя оставаться наедине. А то я за себя не ручаюсь и, чего доброго, мне в самом деле, как порядочному человеку, придется на тебе жениться.
А Генке я сказал:
- Сева, к тебе я тоже не поеду, а то придется всю ночь водку с тобой пить, а я и так уже набрался. Вези-ка ты меня к своим армейским гостиничным клопам, пусть и у них сегодня будет праздник - теплая пьяная кровь доктора технических наук на ужин. Но только не забудь завтра заехать за мной пораньше, чтобы я успел на семичасовую электричку. У меня ведь завтра, в субботу, две пары после обеда.
По дороге мы с ним беседовали о женщинах. О чем еще можно беседовать с Генкой, если он все разговоры сводит к этой теме. А так как я про своих романы и бывших возлюбленных вообще никогда не распространяюсь, пришлось рассказать ему, откуда у меня взялась вторая молодая жена.
Вообще-то, моя Лидочка сначала была моей студенткой, но в пору ее учебы я был с ней суров и ничем не выделял среди сокурсников. А потом ее как отличницу и дочку уважаемого в городе человека оставили ассистентом на кафедре. Не на моей, к счастью, но тоже с нашего факультета. Вот тогда-то мы с ней сблизились. Ну а поскольку первая моя жена за восемь лет совместной жизни так и не сумела родить мне ребенка, а Лидочка довольно скоро оказалась беременной, то мне и пришлось внести кое-какие коррективы в свою личную жизнь.
VIII