– Крикалёва, твою мать, – ворвался Валерка вторично, Настроение было уже коту под хвост. – Твоя моя по-русски не понимэ? Ещё раз и в глаз. Морр.. Светлана, ты у нас таки над комнатой главная или куда? Анна, скажи Светлане, чтобы она сказала этой дурёхе, чтобы она... А...
Он махнул рукой и вышел. Кажется, он уже закипел. Надо лечь и продолжить. Он остановился у косяка.
– Скрр-рип.
Валерка не знал, насколько последний звук был от Крикалёвской вредности. Скорее всего, просто кровать уже разболталась. А может Крикалёва решила переложить матрас другой стороной. На противный скрип прошёлся по голове парня, как электроток.
– Крикалёва, ещё один скрип, я тебя во вторую вожатскую отведу и там так оттрахаю – мало не покажется!
Дверь громыхнула на весь корпус. Валерка дошёл до своей койки. Хлоп. Блаженство....
– Валер, а Валер, зачем ты так? – нежный голос Анночки попытался вернуть его к действительности. Он ещё во сне, потянулся к ней, но она ускользнула и села в ногах. Валерка приоткрыл правый глаз.
– Светка теперь под одеялом дрожит. Истерика у неё.
– А я что?
– Ага, что ты ей обещал?
– Что отругаю её, и ей мало не покажется.
– Нет, ты сказал иначе....
О, великий и могучий русский язык! Что он, совсем с дуба рухнуть заниматься непотребством с малолеткой? Да ещё сильничать.
– Сдалась она мне. – Он сел.
– Вот и я толкую, а она, дурёха, ревёт. Сказал, мол, Валерка – оттрахает – значит всё.
– Морально... И что теперь?
– Извинись что ли.
– Да надо. Успокоить. Обнять, приласкать. – Валерка со вздохом поднялся с койки и протёр глаза.
– Ну, маленькая она ещё, дурочка...
– Ладно, пошли. Что бы я без тебя делал?
– А я курить бросила. Честно-честно.
Весьма своевременная информация! А Светка Крикалёва так и сидела под своим одеялом и только редкие сопливые всхлипы доносились изнутри холмика.
– Мышка норушка, домик открой.
– Нет.
– Мышка норушка, медведь извиняться пришёл. Он не будет с мышкой ничего плохого делать.
– Не верю, – буркнула Светка.
– Ну, злой был мишка, наговорил лишка. Вот теперь кается. Жутко извиняется. Выгляни в окошко, дам тебе горошка.
– Давай, – худенькая рука высунулась откуда-то изнутри.
– А носик выглянет?
– Носик напудрить нужно.
– Валерка аккуратно словил мизинец вытянутой руки своим мизинцем и символически потряс.
– Мирись, больше не дерись. На кроватях не скрипи, а то будешь гнойным пи...
– Фу, – Ручка спряталась, но голосок уже был не обиженным. – Только, чур, сегодня я по яблоки пойду.
– Вымогательница мелкая. Ладно. Ну что я с тобой теперь сделаю? – Вознёс он руки к небесам.
– Отведешь во вторую вожатскую и... – с самым серьёзным видом произнесла Таня Туманова и развела руками, мол, а я-то тут при чём?
А через два дня в лагере проводили конкурс на лучших вожатых. В лагерном клубе собрались все, кто мог, кто не мог, и кто просто мимо проходил. Начиналось, конечно, с домашних заготовок, песня, представление и всё такое прочее. Валерка выехал на сцену на трёхколёсном велике, куцем и потёртом ещё семидесятых годов сборки, на котором дети катаются пока ещё и говорить толком не научились. Выехал под звуки «Я долго буду гнать велосипед», потом смачно шмякнулся, под всеобщий восторг потёр мягкое место, отыскал заныканный в кустах букет и цветами вниз принялся с самым умным видом вручать его Кате. Та, как могла отбивалась, «Хулиганки» «болели», кричали и свистели, Валерка тыкал пальцем в Сашку, показывая, кто тут «другой», тот кивал и хлопал, Катерина уходила... уходила с букетом, а он оставался один на сцене в компании своего трёхколёсного коня. Всё было как в немом кино с Чаплиным. Впрочем, хотя аплодисментов был шквал, до победы они не дотянули. Победителями выбрали Олега и Нину. Валерке обидно не было. Второе место – тоже здорово. Тем более, что вожатые второго отряда, чего греха таить, и на самом деле были очень сплочённой и весёлой парой. По настоящему семейной парой. Третьими были Николя и Лера, которая, по сути, вытащила всю программу. Николаю оставалось только изображать невозмутимого джентльмена, кивать в нужных местах и вставлять одну из десяти заученных фраз, которые в контексте давали неподражаемый эффект.
