Шестнадцатого мая мы совершали обычный облет своей страны, когда увидели средний бомбардировщик «Хейнкель-111». Погода была не ахти. Видимо, сбился с курса. Я связался с ним по радио, сообщил, что находится над территорией Швейцарии, и потребовал следовать за мной на аэродром, предупредив, что в случае отказа будет сбит. В ответ мне выдали много нехороших слов и начали поворачивать в сторону Германии. Я зашел снизу. У этого самолёта внизу есть пулемёт в специальной нише, которую называют ванной, но до неё надо добраться. С короткой дистанции я из пушек и пулемётов разнёс к чёрту нижнюю огневую точку, после чего дал порезвиться Юре Суконкину, который умудрился израсходовать весь боекомплект. Немецкий бомбардировщик задымил и пошёл на снижение. Из него вывалились два члена экипажа, раскрыли парашюты. В это время мы были неподалёку от Цюриха. Я связался с диспетчером аэродрома, доложил о парашютистах и подбитом вражеском самолёте, который таки сумел сесть на поле неподалёку от города. Всех четверых членов экипажа арестовали. На следующий день швейцарские газеты трубили о победе доблестных швейцарских лётчиков с русскими фамилиями. Мне позвонил президент Марсель-Эдуард-Эрнест Пиле-Гола, доктор права, и поздравил как-то без энтузиазма, посоветовав в будущем не рисковать. Я с ним пересекался шесть лет назад, когда он занимал этот пост в первый раз. Усики под Гитлера показались мне не случайными.
Следующий бой случился первого июня. Мне позвонили с наблюдательного поста на западе кантона, сообщив, что на нас летят со стороны Марселя аж тридцать шесть немецких средних бомбардировщиков «Хейнкель-111». Я поднял в воздух всю эскадрилью. Мы встретили нарушителей над территорией своей страны и атаковали с ходу, без предупреждения. Они летели звеньями по три, и мы перестроились так же и напали снизу, каждое звено на одно из четырех замыкающих.
Я подкрался к ведущему четвертого звена с конца на дистанцию метров тридцать и открыл огонь по носовой части фюзеляжа, где в застекленной кабине находятся бомбардир и пилот, а потом по двигателю, пока не увидел язычки пламени и дым. После чего отвалил, удовлетворенный, попав под обстрел нижнего пулемёта, который проделал пару дырок в левой части крыла. После виража увидел, что подбитый мной средний бомбардировщик пикирует к земле, как бывает, когда убит или тяжело ранен пилот. Два члена экипажа, стрелок-радист и бортстрелок, смогли десантироваться. Еще один «Хейнкеля-111» снижался, дымя. Его сбил Юра Суконкин. Остальные мои лётчики отстрелялись со слишком большой дистанции, не нанеся серьёзного ущерба. Есть мне над чем поработать, как командиру. Впрочем, лётчики делятся на тех, кто сбивает, и на тех, кто их сопровождает и прикрывает. Преследовать вражескую эскадру не стали, потому что находились уже над территорией Франции.
90
На следующий день эскадрилья, базирующаяся в Лозанне, посадила немецкий бомбардировщик, решивший срезать угол после бомбёжки Лиона. Самолёт был интернирован. Экипаж оказался в тюрьме до разбирательства.
Еще через два дня немцы нанесли ответный удар. В районе города Шо-де-Фон очередной «Хейнкель-111» нарушил государственную границу. На перехват вылетела эскадрилья из Берна и обнаружила там не только его, но и тридцать шесть тяжёлых истребителей «Мессершмитт-110С». В результате скоротечного боя были сбиты немецкие средний бомбардировщик и два истребителя и один швейцарский «Мессершмитт-109Д».
Восьмого июня немцы решили разбомбить швейцарские аэродромы. Вылетела целая группа (тридцать) средних бомбардировщиков «Хейнкель-111» и неполная (тридцать два из тридцати восьми) истребителей «Мессершмитт-110С». Их встретила всего одна эскадрилья швейцарских «Мессершмитт-109Е». После того, как были сбиты три вражеских истребителя и один наш, немцы решили, что размен неинтересен и повернули вспять.
Шестнадцатого июня были схвачены десять немецких диверсантов, которые собирались уничтожить самолёты на земле. Надо было почитать на следующий день швейцарские газеты. Такого ура-патриотизма я не видел с советских времён. Даже сообщение о капитуляции Франции осталось в тени.
