День был не холодный, но и теплым не назовешь, поэтому я выбрал кнайпе. Пивная располагалась черед два дома от магазина. Это было маленькое заведение на четыре шестиместных стола. Сейчас только за одним сидели двое. Мы расположились за соседним, хотя у немцев принято без разрешения подсаживаться на свободные места. В таких заведениях подают всего два сорта: хелль (светлое) и дункель (темное). Последний считается самым баварским, потому что готовится по средневековому рецепту из смеси обычного и обжаренного солода, откуда темный цвет, ярко выраженный солодовый вкус и более высокая цена.
Если не уточнишь, подадут светлое, поэтому я сразу сказал:
— Мне дункель.
— Мне тоже, — поддержал свояк.
— Тогда и мне, — не стал отделяться от коллектива Михаэль Шумахер и показал толстому краснолицему бармену три пальца, тряхнув ими в воздухе.
Через пару минут официант — парнишка лет шестнадцати — принес нам на деревянном лакированном подносе по кружке темного пива. Напиток оказался отменным. Что мне нравится в Германии — пиво везде одинаково хорошее, свежее, что в крутом ресторане, что в дешевой забегаловке. Меняются только оттенки вкуса. В каждой немецкой пивоварюшке свои погремушки.
Мы уже допивали бокалы, когда появился сам хозяин кузовного ателье, отправленный сюда продавцом автомагазина и представившийся герром Шлоссером (Слесарем). Видимо, своим делом занимается. Увидев, что мы пьем дункель, показал бармену четыре пальца, тряхнув ими в воздухе. Значит, это общебаварский жест, надо запомнить.
К делу перешли только после того, как отхлебнули пива. Я нарисовал карандашом в блокноте хозяина кузовного ателье, каким должен быть кузов — похожим на те, к которым я привык с детства, в том числе с задним багажником. В нём внизу под прочной крышкой должно лежать запасное колесо, а не висеть, прикрепленным к кузову снаружи. Добавить зеркала, боковые и над лобовым стеклом. Руль слева, рычаг переключения скоростей посередине. Отопление всего салона горячей водой из системы охлаждения. Сиденья темно-коричневые. Внутренняя обивка крыши и боковых панелей кожаная цвета слоновой кости. Заодно подсказал, как улучшить рессоры и тормоза.
— Какого цвета сделать кузов? — задал он вопрос.
— «Мерседес» может быть любого цвета, но обязательно черного, — просветил я.
Герр Шлоссер удивился такому экстравагантному заказу, но всё записал и пообещал выполнить за пять, нет, за шесть дней.
— Сделаем быстро. У нас сейчас нет заказов. Обычно простаиваем неделю до и две после Рождества, — рассказал хозяин кузовного ателье, после чего отхлебнул пива для смелости и спросил: — Вы инженер?
— Профессор химии и бывший военный летчик, — ответил за меня свояк.
— О! — в один голос изумились оба немца.
Уверен, что моя военная профессия впечатлила их больше.
21
Мы отвезли герра Шлоссера на новеньком «опеле-10/40» в его ателье, которое располагалось на правом берегу реки Изар и представляло собой большой ангар с двумя автоямами, семью разными станками, листами стали, громоздившимися высокими стопками в обоих дальних углах, деталями, разложенными на полках и повешенными на крюки, вбитые в стены. Как догадываюсь, здесь заодно ремонтировали машины. Я пообещал вернуться через пару часов, оплатить заказ, который должен к тому времени обсчитать бухгалтер.
Сперва заехали в «Коммерческо-дисконтный банк», у которого, как мне сказали, есть отделения по всей стране, что предполагало определенную надежность. Здание было в три этажа и, несмотря на большие окна, казалось бетонной глыбой. Дверь мне открыл важный пожилой усато-бакенбардный швейцар в темно-зеленой ливрее, из-за которой и так похожий на офицера казался и вовсе генералом. Операционный зал большой, разделенный на три части: отгороженные барьером и стеклом с решеткой кассиры, зал для простых клиентов и небольшой пространство с мягкими креслами и столиками для важных. Я с саквояжем в руке сразу отправился в третью, поставив саквояж на столик и плюхнувшись в кресло. Ко мне тут же прилетел из-за барьера клерк лет тридцати пяти, со впалыми, чахоточными щеками, одетый простенько, но чисто.
Четко поздоровавшись, он поинтересовался:
— Чем наш банк может помочь, герр…?
Я назвал свою настоящую фамилию и выдал легенду:
— Хочу поменять валюту, французские франки и английские фунты, на немецкие марки и оставить у вас на счете, пока не разберусь с деловым партнером или не найду другого. Он попросил меня оплатить заказ наличными в иностранной валюте, причем мелкими купюрами, пообещал значительную скидку. Я, как дурак, собирал их в разных банках, а когда привез, вдруг оказалось, что сделка отменена. Подозреваю, что у него какие-то проблемы с властями.
— Внутри страны запрещены торговые операции в иностранной валюте, — подсказал клерк.
— Может быть, но меня это не касается, в чужие дела не лезу, — согласился я. — Чтобы не таскать так много денег туда-сюда через границу, я решил поменять их на немецкие марки и оставить в банке. Ваш оказался первым солидным заведением на моем пути.
