Как догадываюсь, последний пункт был самым важным. Немецкое правительство получало большие транспортные самолеты и возможность натаскивать своих летчиков для будущей войны. До начала Второй мировой осталось двенадцать лет.
34
Алексей Суконкин очень удивился, когда узнал, что я не собираюсь расширять парк самолетов компании «Женевские авиалинии». Более того, договорился продать ее немцам.
— Осенью двадцать девятого года в США начнется экономический кризис, который затронет и остальные страны, в первую очередь Западную Европу, — просветил его. — Мы продадим свою компанию дорого, а потом, если захотим, зарегистрируем новую. Хотя у меня другие планы. Почему бы нам не завести сеть автозаправок⁈ Количество автомобилей будет расти стремительно. В Женеве уже сейчас не хватает заправочных станций. Возле каждой очереди. И у нас есть еще один плюс — возможность обслуживать ещё и самолеты. Сперва построим рядом с аэродромом хранилище топлива. Будет покупать по оптовой цене, заправлять свои самолеты и заодно продавать в розницу другим авиакомпаниям.
Пока что заправка производится из грузового автомобиля с бочками, который привозит топливо с небольшой частной нефтебазы, расположенной рядом с железнодорожным вокзалом.
Поскольку свояк не сомневается в моем знании будущего, не спорит. Наоборот, мысль завести сеть автозаправок нравится ему больше, чем управление авиакомпанией. Самолеты он не очень жалует, а вот автомобилистом стал заядлым, после того, как заимел «опель-10/40». Теперь только и разговоров, какие новинки появились на автомобильном рынке и как можно усовершенствовать уже имеющийся автомобиль. Я произвожу понемногу моторное масло для наших машин и самолетов на маленькой установке, расположенной в гараже. Говорю, что привозят мне по заказу из Америки. Сейчас все уверены, что самое современное делается именно в этой стране.
— Как только закроем кредит, полученный на покупку самолетов, зарегистрируем дочернюю компанию, допустим, «Нефтепродукты Женевы», купим участок земли рядом с железной дорогой и аэродромом и начнем сооружать подземное топливохранилище, а сверху над частью него — помещения для насосных станций, техники, персонала. Я не большой специалист в этом. Надо будет поговорить со строителями и инженерами, заказать проект, — продолжил я делиться планами. — Тогда наш бизнес не слишком затронет Вторая мировая война, потому что будем обслуживать внутренний рынок.
Про грядущую войну я ему тоже рассказал. Свояк делает вид, что верит мне, но, как догадываюсь, грандиозность грядущей беды пока не укладывается в его голове. Я бы тоже не поверил, если бы мне рассказали, что будет в Третью мировую войну, которая не знаю, когда случится, и надеюсь, что не попаду.
После окончания ценовой войны наши доходы сразу восстановились, а поздней осенью, когда конкуренты вышли из игры, и вовсе полезли вверх. Пассажиров было много, несмотря на то, что мы подняли цену. Кредит за самолеты гасился быстро.
Девятого января в Лозанне умер Эдуард Сандоз. Меня известили телеграммой, и я прилетел на похороны на своем самолете, благо состоялись они в воскресенье. Последнее прибежище он нашел в семейном склепе, построенным покойным лет десять назад. Народа было много. Пришли не только родственники, жена и два сына, но и служащие, в основном офисный планктон. Сыновей зовут Эдуард-Марсель и Морис-Ив. Первому сорок семь лет. Говорят, неплохой скульптор, театральный декоратор. Является членом совета директоров компании «Сантоз». Я пересекался с ним несколько раз. Второму тридцать шесть лет. Видел его впервые. Считает себя писателем. Его книги не читал, поэтому не знаю, талантлив ли. Скорее всего, нет, иначе бы помнил еще по первой своей эпохе. В молодости я читал взахлеб и всё подряд.
Ближний круг, в который на один раз включили и меня, отправился в ресторан «Пинте Бессон» на «стоячие» поминки в отдельном зале. Видимо, чтобы гости не задерживались надолго. Подавали красное и белое вино и шнапс, который обожал Эдуард Сантоз. Любовь к этому напитку передалась только младшему сыну, быстро опьяневшему. После чего начал незатейливо терроризировать менеджеров компании, вынужденных терпеть его выходки, пока не нарвался на меня.
— Выпьешь со мной? — предложил он, протягивая рюмку шнапса.
— Нет, — ответил я.
— Почему⁈ — искренне удивился Морис-Ив Сандоз.
— Мне еще лететь домой на самолете. Да и крепкие напитки пью только по вечерам в кругу приятных мне людей, — объяснил я.
— Я, значит, неприятный⁈ — начал он заводиться.
— Именно так, — спокойно произнес я.
Мой ответ ошарашил его, сбил спесь:
— Ты кто такой?
— Крупный миноритарный акционер компании «Сантоз» и еще нескольких, — спокойно ответил я.
— А-а, это тебе отец приказал продать часть акций! — вспомнил Морис-Ив Сандоз, причем произнес это так громко, что все посмотрели на нас.
— Видимо, да, — согласился я.
После чего он потерял ко мне интерес, пошел искать гибкую жертву.
Ко мне сразу подошел старший из Сандозов, извинился за младшего, объяснил:
— Брат был любимцем отца.
