Я протолкался между горланившими просителями к Хосе Коморера и тихо, из-за чего все остальные вдруг замолкли, чтобы, наверное, услышать меня, поздоровался и доложил:
— Позицию на фронте сдали прибывшей центурии. Бойцов разместил в соборе напротив. Командование передал Хесусу Родригесу. Он справится. Сам убываю в Мадрид, помогу там. Дай мне какой-нибудь документ, чтобы не приняли за дезертира.
Паспорт и чековую книжку я оставил в ячейке банка «Лионский кредит» во французском городе Перпиньян, последнем относительно крупном перед франко-испанской границей.
— Кончита, выдай камраду Суизе проездные документы до Мадрида, — не забыв, как меня зовут, распорядился генеральный секретарь, после чего все, стоявшие перед столом, заорали с новой силой и ровно с того же места, где до этого заткнулись.
53
Отель «Континенталь» был пятиэтажным с мансардой и балконами в виде полуокружностей на втором, третьем, четвертом этажах и мансардном, а на пятом сплошной прямоугольный. Входы и окна арочные. Наткнулся на него случайно. Пошел к площади Каталония, на которой, как мне сказали, находятся лучшие отели города, по бульвару Рамбла, посередине которого была зеленая прогулочная зона, и увидел, как из отеля выходит пара прилично одетых людей, явно не испанцев. Барселона изменилась за два с небольшим месяца, что я отсутствовал. Раньше все выглядели военизированными голодранцами, а сейчас появились богато одетые, и никого это не оскорбляло. Стало меньше черного и больше красного. Здоровались, как до революции: не «салют», а «добрый день». Именно так меня и поприветствовал портье средних лет, одетый в темно-синий костюм и белую рубашку с красным, наверное, дань революции, галстуком-бабочкой.
— Есть у вас свободные номера? — спросил я, опустив рюкзак на сероватый мраморный пол.
— Да, всех категорий, включая «люкс», — ответил он.
— Для меня сейчас любой номер покажется «люксом», — произнес я. — Дайте одноместный попроще.
— Есть на четвертом этаже по двадцать песет в сутки, — сообщил портье.
Если учесть, что песета за последние полгода подешевела почти вдвое, цена божеская.
— Подойдет, — согласился я.
— Поймите нас правильно, но мы обязаны информировать полицию о каждом постояльце, — сообщил он виноватым тоном. — Есть у вас какой-нибудь документ, удостоверяющий личность?
— Этого хватит? — показал я «подорожную», выписанную Кончитой.
— О, ОПСК! Этого более, чем достаточно! — радостно объявил портье и переписал мое имя в журнал регистрации, добавив рядом название партии.
Так понимаю, в городе теперь рулят коммунисты, которым без капиталистов никак.
— Можно отдать одежду в стирку? — спросил я. — На фронте с этим были проблемы.
— Мы оказываем такую услугу. Позвоните мне, пришлю горничную, которая заберет вещи в стирку. Утром получите их чистыми. Можем даже парикмахера пригласить в номер, — рассказал он, отдавая ключи от номера четыреста семь.
— К парикмахеру сам схожу и заодно пообедаю и закуплюсь на вечер, потому что сменной одежды нет, — признался я.
Парикмахерская была наискось на противоположной стороне бульвара. Из трех мастеров работал один, но говорили все вместе, включая клиента, которого подстригали. Меня тоже подстригли и побрили. Во время первого процесса я поведал, как воевал под Уэской. Рассказ свелся к ночному рейду за пушкой. Уверен, что эту историю в ближайшие дни будут обсасывать во всех парикмахерских Барселоны и не только. Деньги с меня не взяли, зато песету на чай приняли. Стрижка и бритье стоили столько же, но это другое, как говорят продвинутые политики.
В ресторане по соседству я отведал каталонскую эскуделью — мясной суп с макаронами и/или рисом и овощами, который подают, как два блюда: сперва суп, а потом овощи и порезанную кружочками пилоту — большую фрикадельку, приправленную чесноком и петрушкой. Ленивые хозяйки готовят одно блюдо, и тогда оно называется эскуделья боррихада. Вторым блюдом взял ботифарру — белую вареную колбасу из свиного желудка, щёковины (жировая складка на шее) и белого перца с гарниром эскаливада — печеных баклажанов, сладкого перца и помидор, которым дают остыть, с соусом айоли из оливкового масла, чеснока, яичного белка и натертой груши. На десерт взял каталонский крем — местный вариант крем-брюле, но вместо сливок обычное молоко. Его помещают в глиняную чашку, посыпают сверху сахаром и ставят ненадолго в разогретую духовку, благодаря чему сверху образуется коричневатая корочка, сладкая, хрустящая на зубах. Напомнила мне ту, что образуется на топлёном молоке в русской печи, которую попробовал первый раз в детстве у бабушки по отцу. Заодно взял с собой шушу — полукруглые пончики с этим кремом. Запивал местным белым игристым вином кава.
