Позанимавшись и отдохнув на природе, к обеду возвращались в казармы. Обычно второй и третий приемы пищи ничем не отличались от первого, разве что вместо омлета давали тушеные овощи. После обеда, как положено, сиеста, несмотря на то, что была зима, пусть и не очень холодная. Обитателей северных стран этот местный обычай бесил, но, поскольку аборигены составляли большинство, ничего не могли поделать. После ужина солдаты, кто не в наряде, разбредались по Альбасете. Большая часть отправлялась в забегаловки пропустить литр-два винишка и поболтать за жизнь солдатскую. Меньшая — в бордели, которых в радиусе один километр было не меньше сотни. Это не считая, так сказать, индивидуальных предпринимательниц, которые могли обслужить по-быстрому в ближнем темном закутке. Цены от двадцати песет до двухсот, возможны варианты. Презервативов было мало и стоили дорого, поэтому триппер и сифилис выкашивали больше солдат, чем боевые действия.
Я пока верен Вероник. Проститутками брезгую, а остальные местные дамы слишком некрасивые. Такое впечатление, что сейчас женщина в Испании может быть или продажной, или уродливой. По вечерам хожу в дорогие рестораны, благо денег пока хватает. Заказываю бутылку вина и легкую закуску и под музыку гитаристов и/или пение исполнительниц фламенко думы думаю. Все чаще приходит в голову мысль, что зря приперся в Испанию. С другой стороны в Швейцарии было еще скучнее.
56
Семнадцатого декабря франкисты или, как их еще называют, мятежники, путчисты, фашисты, националисты захватили Боадилья-дель-Монте. Это западный пригород Мадрида. На следующее утро меня вызвали в небольшую двухэтажную гостиницу «Гран», куда к тому времени перебралось командование интернациональными бригадами. Лукач принял в номере «люкс», в холле которого сидела за печатной машинкой его секретарша с подкрашенными хной волосами.
— Твоя батарея готова вступить в бой, камрад? — спросил командир Двенадцатой бригады.
— Так точно! — бодро ответил я.
— Может, еще надо позаниматься? Говори правду, не стесняйся, — потребовал он.
— Конечно, надо, но на полигоне со стрельбами, а на это нет ни места, ни лишних снарядов. В бою доучатся, — сказал я.
— Тогда готовься к отправке в Мадрид завтра утром, — решил камрад Лукач.
На следующий день прошёл завтрак, прошёл обед. Я уж было подумал, что случится очередная маньяна, но во время сиесты — полный разрыв шаблона! — пришел приказ выдвигаться на железнодорожную станцию для погрузки. Пушки с помощью канатов закатили по доскам на платформы и закрепили. Лошадей завели в специальные товарные вагоны. Расчеты ехали в пассажирских вместе с пулеметчиками, которые погрузили свои «максимы» на наши платформы, и пехотинцами. До поздней ночи солдаты пили вино и горланили песни, радуясь предстоящим боям, в которых, как догадываюсь, многие из них погибнут. Поезд ехал быстрее обычных пассажирских, но две с половиной сотни километров до столицы Испании преодолел всего за каких-то одиннадцать часов. К тому времени все пассажиры дрыхли без задних ног, приходилось будить пинками и тумаками.
Пехота вышла быстро и потопала на своих двоих. Пулеметчики задержались немного, выгружая «максимы», и отправилась догонять их. Затем платформы перегнали на запасной путь, где мы выгружались часа два. Всё это время нас поджидал проводник на велосипеде. Он повел нас в парк Оэсте, чтобы оттуда стрелять по вражеским позициям в расположенном на противоположном берегу неширокой речушки Мансанарес, к западу от центра города, парке «Касса-де-Кампо (Загородный дом)» площадью почти две тысячи гектаров, дальнюю часть которого занимали мятежники. Название такое получил потому, что раньше это были охотничьи угодья короля, и там располагалась усадьба для отдыха. Теперь в парке отдыхают солдаты двух противоборствующих армий в промежутках между боями.
Я приказал выкопать огневые позиции и норы для расчета, чтобы смогли спрятаться во время контрбатарейной борьбы или при авианалете, и всё это защитить мешками и корзинами с землей и замаскировать ветками или срубленными молодыми деревцами. У врага много самолетов, которые бомбят город почти каждый день. Нам помогали местные жители, которые пришли со своими лопатами, кайлами, ломами. Откуда и зачем у жителей многоэтажек шанцевый инструмент, для меня осталось загадкой. Затем на противоположном берегу реки, на невысоком холмике метрах в трехстах позади окопов нашей пехоты, франко-бельгийского батальона, между двумя деревьями с широкими кронами оборудовали командный наблюдательный пункт — маленький окоп и землянку. Там днем находился я с двумя связистами, причем один с флажками на тот случай, если перебьют провода, но надо будет срочно передать целеуказания. Я установил дальномер и буссоль, выведя пузырек уровня на ноль, сделал привязку огневой позиции и КНП к местности, определил ориентиры и расстояние до них, произвел расчеты на карте, составил схемы переноса огня, проверил связь… После чего сходил к командиру пехотинцев, французу с прозвищем Креветка, потому что был невысокого роста, договорился о взаимодействии.
